Page 30 - Иван Мигалкин Ветер сушит слезы

КРАСНЫЙ ГАЛСТУК

Я помню: был мальчишка в нашей школе,
безропотный, болезненно худой,
не глупый, но глухой к ученью, что ли...
И был букварь большой его бедой.
Урок обычно выучив, он снова,
как в первый раз, терялся у доски
и все молчал, не в силах вспомнить слово,
глазами глядя полными тоски.
Я помню радость, шумную сверх меры,
когда по школе разлетелся слух,
что будут принимать нас в пионеры,
всех, кроме тех лишь, кто к ученью глух.
Как лишний ноль в неправильном ответе,
уйдя из строя праздничных колонн,
несчастный самый в этот миг на свете,
один в сторонке тихо плакал он.
А мы вполне счастливые в тот вечер
полслова в утешение ему,
бедняге, не сказали, взяв за плечи,
жестокие, не знаю почему...
Как он хотел со всеми быть — до дрожи!
Как вечно отставал, но дотянул
и третий класс закончил с нами всё же,
а летом тот мальчишка утонул...
С поры той школьной лет прошло немало,
и как-то раз его родная мать
меня к себе домой на чай позвала,
чтоб, наконец, о сыне рассказать.

28