Page 68 - О людях труда

передовым языком. Этот язык... имеет общее содержание с культурой
народностей, населяющих нашу страну. Поэтому наши школы должны
уделить особое внимание преподаванию русского языка...” Эти выска­
зывания не утратили своей актуальности и сегодня.
Трагичность судьбы Николая Окоемова схожа с тысячами трагедий
того времени, когда необоснованным репрессиям были подвергнуты
многие испытанные партийные, советские работники, деятели культу­
ры, искусства. Для Окоемова колокол пробил в июне 1938 года во время
работы XV Якутской городской конференции ВКП(б).
Конференция в своем постановлении записала, что “член горкома и
второй секретарь обкома ВКП(б) т.Окоемов Н.Н., допустивший ряд
грубых политических ошибок, на конференции выступил совершенно
неудовлетворительно, не дав развернутой критики допущенных им
ошибок, прикрывшись заявлением, что “такие ошибки имеются у мно­
гих”. Это был политический приговор второму секретарю обкома пар­
тии.
В феврале 1939 года Окоемов был арестован и содержался под стра­
жей во внутренней тюрьме НКВД республики. В день ареста был прове­
ден и первый допрос. А всего их было десять (по сохранившимся архив­
ным материалам). Допросы начинались обычно в 10-11 часов вечера и
завершались в 3-5 часов утра. От Окоемова добивались признания в том,
что он якобы является членом антисоветской организации.
Более 20 суток провел в одной камере с Окоемовым П.Г.Аммосов, в
прошлом член Верховного суда, также репрессированный. Прохору Гав-
рильевичу повезло — он остался в живых и впоследствии рассказал о
своих беседах с Окоемовым. По его свидетельству, Окоемов считал
ошибкой свой арест, говорил: “В Якутии наделе нет контрреволюцион­
ной организации, свет якутской интеллигенции, якутского народа си­
дит в тюрьме безвинно. Я тоже не виноват”.
Но вот последний допрос 30 марта 1939 года — совершенно противо­
положный, непонятный для нас ответ. “Да, я признаю себя виновным в
том, что я состоял в буржуазно-националистической контрреволюци­
онной организации, действующей в Якутии”, — сказал Окоемов.
Многомесячные допросы, пытки, психологическое давление, общая
обстановка взаимных обвинений, предательства ломали испытанных
революционеров, прошедших ссылки, тюрьмы царского режима. Не ус­
тоял и Николай Николаевич. По свидетельству того же Аммосова, “он
болел туберкулезом легких, лежал постоянно в постели, не мог ходить”.
1 апреля 1939 года Окоемов подписал “показания” — самообличение
на 14 страницах. Далее в материалах следствия никаких документов до

66