Page 355 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

мета. Мирл понесся наперерез медведям, но куда там — разве догонишь медведицу,
когда она спасает детенышей!
Поздно вечером, усталый и голодный, охотник вышел к реке Ламги и спустился
берегом к стану.
Весь следующий день Нехан потратил на подготовку капканов: счищал с них смаз­
ку, спиливал, выпрямлял или слегка подгибал насторожки, ругая при этом тех, кто
создал такие неуклюжие самоловы. Потом долго и терпеливо вываривал ловушки
в ведре, куда бросил вместе с капканами и ветки кедрового стланика, чтобы убить
запах металла. После этой процедуры крючковатым суком выуживал их из ведра,
нанизывал на вываренную в том же ведре мягкую проволоку и вывешивал на сук
дерева — пусть продует таежным ветром.
Ночью шел небольшой сухой снежок. Он даже не задержался на ветках деревь­
ев — его сдуло ветром, и он не долетел до земли — застрял на сухих листьях травы
и на ягеле.
При снеге и небольшом морозе средний по силе ветер становится промозглым. И
это сигнал медведям: наступает время ложиться в берлогу. Медведи не боятся легких
морозов, для этого они тепло одеты. Не морозы гонят медведя в берлогу — снег.
Глубокий снег для медведя все равно что путы на ногах — далеко не уйдешь. К тому
же для него нет в тайге страшнее врага, чем его сородич. Более сильный зверь оты­
скивает своего собрата по следу, оставленному на мелком снегу, догоняет, давит его
и пожирает. Вот почему медведи спешат залечь в берлогу еще по чернотропу. За­
стигнутые врасплох первым снегом, они осторожно пробираются к логову, стараясь
ступать по бесснежным местам.
Нагулявшие сало медведи уходят с побережья по узким долинам рек к истокам,
где у подножия гор в непролазной чащобе выкопают себе уютные берлоги. Небо
заботливо накроет их теплым одеялом из мягкого снега. И всю морозную зиму над
берлогой будет виться легкий парок — свидетельство мира и спокойствия...
Нехан был уверен, что сегодня на переходах он перехватит не одного медведя.
...Когда старик Лучка по дороге к своему стану завернул к Нехану, чтобы дать но­
гам отдохнуть и обговорить ближайшие планы, он, к своему изумлению, увидел: на
распорках висело восемь медвежьих шкур разных размеров — от пушистого ма­
ленького лончака до громадных шкур с седой шерстью.
Идет снег.
Он медленно опускается на седые поредевшие волосы, на расслабленные плечи,
мягким пухом ложится на брови и ресницы, приятно холодит уши, тает на лбу. Капли
трепетно дрожат, срываются и неслышно исчезают в шерсти потертой оленьей дошки.
Лучка стоит неподвижно, будто всевышняя сила сковала его навечно. О чем он
думает?.. Может быть, он думает о том, что жизнь его на закате и перед ним осталось
уже совсем немного зорь?..
А может быть, он вспомнил свое детство, которое прошло в отдаленном стой­
бище у подножия обрывающихся к морю скал, окутанных туманом, продуваемых
промозглыми ветрами?..
Может быть, вспомнил день, когда на берег реки прибежал взлохмаченный,
оборванный старший брат и, не доходя до жилища, дико прокричал:
— Курнг прогневан! Черная смерть опустилась на землю! Черная смерть!
А когда отец и мать уложили скудные вещи в долбленку и тащили к лодке упираю­
щихся собак, старший брат вдруг схватился за живот, страшно выкатил помутневшие
глаза и упал будто подрубленный.
351