Page 350 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Однако танцев в тот вечер не было. Накюн, известный во всем поселке гармонист,
без которого не проходит ни одна свадьба или вечеринка, лихо взял в руки призо­
вой баян, удобно уселся на услужливо предложенный кем-то стул и, чувствуя себя
в этот миг самой важной персоной если не на всей планете, то, во всяком случае, в
поселке, взял аккорд и растянул мехи. Получился какой-то нестройный звук. Пальцы
побежали было по клавишам, но вдруг споткнулись. Накюн, обветренный до цвета
лиственничной коры, покраснел и стал похож на перезрелую клюкву.
— Испорченный, — сказал кто-то.
— Дурак, расстроенный, — солидно поправил другой. Тогда заведующий клубом
разрешил Накюну взять баян домой — пусть переквалифицируется из гармониста в
баяниста.
Прошло всего каких-нибудь полгода, и на вечере, посвященном Первомаю,
Накюн появился с баяном.
Мнение присутствующих было единодушно: музыкант совершил большой под­
виг. Он играл на баяне не хуже, чем на гармошке!
Кто-то даже сказал: если Накюн будет расти такими темпами, то будет играть не
хуже баяниста из районного Дома культуры.
...Сейчас молодежь собралась в клубе и танцует. Кто не умеет танцевать, столпи­
лись на маленькой сцене и играют на бильярде.
Пларгун чаще всего проводил вечера здесь, ловко вгонял в лузы металлические
шары, проигрывал и снова занимал очередь, украдкой поглядывая в зал: кто танцует
с Нигвит?
Нигвит, маленькая и круглолицая, выделялась необычайной бойкостью. После
выступления на смотре художественной самодеятельности она отрезала свои чер­
ные косы и ходила с какой-то мудреной прической. Ее голова теперь напоминала
осеннюю болотную кочку: будто кто повыдергал волосы, а жалкие остатки топорщи­
лись в разные стороны, как обожженная холодным ветром жесткая болотная трава.
— В райцентре давно уже никто не носит косы, — сказала Нигвит подругам.
...Темным сентябрьским вечером Пларгун шел прибрежными буграми, торопил­
ся в клуб. Вдруг под песчаной дюной послышалась возня. Пларгун поначалу поду­
мал, что это шумит приливное течение. Вслушался. Казалось, кто-то силится поднять
что-то неподатливое. Услышал и глухой прерывающийся шепот. Это говорил Накюн.
Только он мог говорить так быстро, заглатывая слова.
— Нет! — полушепотом ответил женский голос.
Снова шепот. И снова шелест.
— Нет! — отчаянно сказал тот же голос.
Пларгун, устыдившись, быстро зашагал в сторону клуба. Сзади послышались то­
ропливые шаги.
— А, это ты, Пларгун? — будто обрадовавшись неожиданной встрече, сказала
Нигвит.
Она засеменила рядом. Пларгун смотрел под ноги, точно боялся споткнуться, не­
ловко переступая, чувствуя, как дрожат колени.
До самого клуба Пларгун так и не нашелся, что сказать.
Следом за ними появился Накюн. Подошел к бильярдистам и безучастно уста­
вился на шары, будто видел их впервые. Его попросили сыграть на баяне. Он долго
отказывался, потом уступил. Играл вначале вяло, потом разошелся.
Маленькая Нигвит поднялась на сцену и подошла к Пларгуну:
— Идем потанцуем!
346