Page 125 - Колодезниковы

стала женой соратника Сталина — Серго
Орджоникидзе, который в то время, будучи
в ссылке, работал фельдшером в Покровске.
Мой отец пожил нормальной человеческой
жизнью только до 1932 года. Поступил
в начальную школу в селе Октемцы, что
в 30 километрах от Покровска, жил, вероятно,
у дальних родственников Широких. В то время
во всех школах насильно насаждался русский
язык. Отец вспоминал, как однажды во время
перемены он заговорил с одноклассником
на якутском языке. Проходивший мимо
учитель-священник огрел его по голове линейкой, сказав: «По-якутски не бол­
тай!» И это ему запомнилось надолго.
В марте 1932 года за ним ночью пришли наводившие в то время страх на всех
сотрудники ГПУ (Государственного политического управления, предшественни­
ка НКВД).
После окончания четырехклассного Якутского церковно-приходского учили­
ща с отличием отец на всю жизнь стал счетным работником. Сначала поступил
счетоводом-приказчиком к первому якутскому миллионеру Гавриилу
Васильевичу Никифорову (Манньыаттаах уола), земляку моей матери
из Тыллминского наслега Восточно-Кангаласского улуса. А мама моя работала
у Никифорова в числе девушек домашней прислуги.
Там и познакомились отец с матерью и поженились. К моменту свадьбы
в 1918 году Никифоров уже бежал из России в Японию. Когда он находился проез­
дом во Владивостоке, отец написал ему письмо с просьбой послать отрез черного
сукна на свадебный костюм. Это письмо и сыграло роковую роль в судьбе отца.
Забрав его в марте 1932 года, ГПУ предъявило ему обвинение в связях с эми­
грацией, будто слово «черный» в письме обозначало пароль белогвардейцев.
В июне 1932 года отца выпустили на время из тюрьмы. Мы жили за озером
Сайсары у знакомых Даниловых, земляков отца.
Однако в марте 1933 года отца снова вызвали в ГПУ и объявили, что ему пред­
стоит ссылка (называли переменой места жительства) на три года в Западную
Сибирь, в город Новосибирск. И он вынужден был в мартовские морозные дни
1933 года выехать на санях до Иркутска. Обвинение его в связях с Никифоровым
было абсолютно надуманное. Он никогда не занимался политикой, был до мозга
костей, как говорится, счетным работником, знающим только свои цифры.
После установления Советской власти он работал бухгалтером в облпотребсою­
зе «Холбос», в тресте «Якутпушнина» и в Якутторге — на его торговой базе стар­
шим бухгалтером до ареста в 1938 году.
Когда он приехал в Новосибирск, его отослали дальше, в город Омск, а в Омске
определили местом его пребывания город Тару Тарского района, где он и про­
жил 2,5 года. К осени 1936-го его освободили, и он выехал на родину. Но река
Лена уже покрылась шугой, кое-как на одноместной лодке добрался с риском
для жизни до Олекминска. Самолеты не летали, наземной дороги не было.
Поэтому вынужден был остаться там и устроиться на работу, опять же в отделе­
ние Якутторга.

123