Page 126 - Колодезниковы

Глава 7 РОДОСЛОВНАЯ МИХАИЛА ИВАНОВИЧА КОЛОДЕЗНИКОВА
Только весной 1937 года он прилетел в Якутск и устроился старшим бухгалте­
ром торговой базы Якутторга. За хорошую работу 7 ноября 1937 года был поо­
щрен патефоном с пятью пластинками (в то время большая награда). Я помню,
среди пластинок были народная песня «При долинушке калинушка стоит»,
романс Глинки «Сомнение» в исполнении Федора Шаляпина, «Скажите, девуш­
ки» в исполнении Лемешева и т. д.
У отца с матерью до 1932 года родилось семеро детей. Пятеро из них сконча­
лись в малолетстве, кроме Елены — ей в 1937 году было 10 лет, Вера, первенец,
Серафима, Неонила и Юрий умерли совсем малышами, они все были отданы
родственникам (по поверью, после смерти первого ребенка (Веры) только так
можно было сохранить остальных).
В живых остались только я и Таля (Наталья Николаевна), 1929 года рождения.
Отец очень тяжело пережил смерть двоих детей: сына Юрия, скончавшегося
в годовалом возрасте сразу после его отъезда в ссылку, и 10-летней дочери
Елены, умершей после его возвращения из ссылки летом 1937 года от менинги­
та — болезни, в то время считавшейся неизлечимой».
Это фрагменты воспоминаний Петра Николаевича Гермогенова, моего дяди.
Значительным событием в жизни моего деда Николая Прокопьевича
Гермогенова было его пребывание в Булунском районе по направлению облпо­
требсоюза «Холбос» с 1923 по 1928 год. В то время добраться туда можно было
только в летнее время на двух пароходах — «Лена» и «Полярный», которые за все
лето совершали только по два рейса туда и обратно. Дед в поселке Кюсюр (одно
время был райцентром, сейчас райцентр город Тикси) заведовал факторией
по приему пушнины от местных охотников, в основном эвенков, но и местных
якутов. В воспоминания дяди описан случай ликвидации последнего белогвар­
дейского отряда на территории Якутии в 1928 году, возглавляемого эвенком
Михайловым, свидетелем которой был наш дед и шестилетний Петр Николаевич.
Так описывает в своих воспоминаниях второй арест отца Петр Николаевич:
«Самым трагическим для отца стал 1938 год. 15 января вечером за ним в кон­
тору торговой базы Якутторга пришли заместитель наркома внутренних дел
Беляев с одним солдатом из гарнизона. Часов в восемь вечера они привели отца
в нашу квартиру по улице Чернышевского, дом 37, где мы жили после возвраще­
ния отца. Дом этот исторический, поскольку в нем собирались на первое офици­
альное собрание члены кружка «Социал-демократ» где-то в 1916-17 годах.
Произвели обыск, пошарили везде, забрали все семейные фотографии и письма
и увели отца. На прощание, завертывая немудреную постель (старую медвежью
шкуру, подушку и одеяло), как я помню, отец сказал: «Больше, видимо, не вер­
нусь!», и всплакнул. Началась его трагедия. Мать боялась навещать его в тюрьме
и носить передачи. Ходила иногда мать Прокопия Романовича — бабка Матрена,
которая по-матерински любила отца и ничего не боялась. Летом 1938 года
из тюрьмы вышел хороший знакомый нашей семьи, сын моего крестного отца
Евсеев Анатолий Николаевич, по профессии учитель. И он рассказал, что Николая
Прокопьевича видел на двух костылях. А до ареста он был абсолютно здоров,
никогда не обращался к врачам».
Далее я не буду рассказывать, в каких тяжелых муках завершалась жизнь
моего деда.
«В завершение всего где-то в ноябрьские праздничные дни 1938 года его рас­

124