Page 33 - Они защищали Сталинград

крылись как на ладони. Тогда мы тоже начали жечь движение, мне захотелось просмотреть крутой из-
траву в расположении немцев. Однако эта мера не гиб в овраге. Вдали заметил грузовую автомашину и
дала желаемых результатов ни одной из сторон. понял, что там немцы. В бинокль заметил за маши-
Одно время бои носили местный, позиционный ной солдат, а недалеко от траншеи показалась голо-
характер. Видимо, поэтому стал возможным такой ва часового. Скрываясь за камнями оврага, я под-
курьезный случай, когда мы с немцами обменялись полз ближе и одним выстрелом снял этого часового.
ужинами. Обычно днем, во время боев, не думаешь Несколько раз выстрелил под машину, где были
об еде. Поэтому походная кухня с суточной порци- видны ноги проходящихсолдат. Потом заметил, что
ей появляется ночью, во время затишья. Однажды немцы с другой стороны ползком волокут за собой
наша повозка с кухней в темноте заблудилась и ... какую-то тяжесть. Оказалось, что они тащат снаря-
попала к противнику. Немцы все поели и отпусти- ды к миномету, прикрытому маскировкой. Я стал
ли повозку с поваром восвояси. Мы на одни сутки стрелять в них. Один немец упал, двое других, оста-
остались без еды. Поэтому наша группа разведчи- вив снаряды, убежали.
ков специально начала охотиться за немецкой кух- Патронов оставалось совсем мало. Своим лю-
ней. Через несколькодней нашла и притащила ее на дям я не успел сказать, что остаюсь. Понял, что ме-
нашу позицию. ня потеряли и беспокоятся. Нашел своих на прива-
Обычно в нейтральной зоне между позициями ле, они, потеряв меня, уже решили начать поиск.
сторон оставались остовы сожженных, разбитых Наша часть получила задание: идти за отступа-
немецких или наших танков, орудий и другой тех- ющим противником, занять высоту 84. Ночь. Идем,
ники. Иногда они становились объектом взаимных ориентируясь по звездам и показаниям компаса.
претензий. Вечером, с наступлением темноты, мы Затем пошли по следу саней. Перед рассветом стало
втроем поползли к одному разбитому танку в нейт- очень холодно, опустился туман. Рядом — противо-
ральной зоне. Потом заметили, что со стороны нем- танковый ров, забитый снегом. Мы с командиром
цев туда же ползут четверо. У нас были автоматы и роты идем не спеша. Сзади идут 16 солдат с четырь-
гранаты. Ктанку мы приползли первыми и залегли. мя станковыми пулеметами. Они отстали от нас
Когда враги совсем приблизились, один мой това- метров на двести. Начало светать. Вдруг впереди
рищ бросил гранату так, чтобы она взорвалась сзади слышим голоса. На каком языке — не разобрать.
немцев. Они, испугавшись, быстро бросились в Командир говорит: “Это, наверное, узбеки, все рав-
сторону танка. И тут мы всех уложили на месте. Так но их не поймем”, — и зашагал дальше. Я за ним.
в течение двух дней мы, лежа за броней танка, вели Вдруг подул ветер, туман быстро исчез. Тут-то мы
огонь по немецким позициям с ближнего расстоя- поняли, что напоролись на немцев. Укутанные в
ния. одеяла, в женские шали и разное тряпье, они оста-
Через несколько дней во время очередного на- новились, чтобы окопаться в снегу. Мой командир
ступления я получил первое ранение в левую руку сразу же спрыгнул в противотанковый ров, а я не
от немецкой разрывной пули. Надо сказать, что успел. Немецкий солдат, увидев меня, сразу стал
противник в первые два года имел преимущество целиться. Я рукой махнул, мол, “не стреляй”. Воз-
перед нами именно в наличии разрывных пуль и никла мысль обмануть его и крикнул: “Я парламен-
картечных снарядов. Особенностью этого снаряда тер”. Немцы уставились на меня. Рукой, знаками я
являлось то, что он, разрываясь в 5-6 метрах над по- их зову к себе, мол “на переговоры”, а они зовут к
верхностью земли, поражал живую силу множест- себе. Разговор не клеится: не понимаем друг друга.
вом осколков. Потом кого-то вызвали, очевидно, знающего по-
После госпиталя я попал в одну из пехотных русски. Теперь ему кричу: “Я — парламентер, по-
частей, которая рыла окопы в уже мерзлой степной дойдите ко мне, переговорим!”. Но никто не идет, а
земле. Все были в маскировочных халатах, даже ав- он зовет меня к ним. Я тоже не иду. К этому време-
томаты, винтовки, бинокли — все было в белых чех- ни к ним подошел офицер и тоже стал целиться в
лах. И кругом снег. меня. Я опять рукой дал знак: “Подожди!”. Он опу-
В декабре началась ликвидация окруженной стил наган. Продолжаю кричать, “Я — парламен-
группировки врага под Сталинградом. В это время я тер, имею задание вести переговоры от командова-
был заместителем командира пулеметной роты по ния”. Один из солдат, стоявший около офицера,
политчасти. В этих местах ночь бывает очень тем- опять начал целиться, но офицер остановил его. Ка-
ной, а фашисты смертельно боялись нашего ночно- жется, поняли, что ничего серьезного нет и стали
го наступления. Поэтому, как только темнело, они уходить. Я тоже стал отступать и, сделав некоторый
пускали перед нашими позициями осветительные крюк, дошел до своих. А они, притаившись, следи-
ракеты и лампы с парашютом. Их невозможно было ли за всем, что происходит и были готовы открыть
уничтожить, так как большая яркость не давала воз- из пулеметов огонь по немцам, если они убьют ме-
можности целиться. ня. До сих пор не могу понять, почему фашисты не
В нашей роте вместо 40 человек было только 18, выстрелили в меня. Ведь парламентер без белого
четыре станковых пулемета. Ночью на встречу с флага — не парламентер. Может быть, они поняли,
врагом мы шли тихо, пулеметы тащили волоком, что за мною лежат пулеметные расчеты и не реши-
патроны несли на спине. У меня были карабин и лись первыми открывать огонь. Скорее всего, так и
наган. Подошли к оврагу. Мои люди продолжали было.
29-