Page 153 - Untitled

уже сама библиотека выступает в качестве исторического источника
и становится интересна не только для ученых в их историографиче­
ских и других исследованиях, но и для других категорий читателей...»
К.Д. Уткин как гуманитарий, историк, библиофил — ученый эн­
циклопедических знаний. И поистине, он и его личная библиоте­
ка — две части одного целого... Куда бы он ни приезжал, все свое
свободное время тратил на работу в библиотеках, архивах, музеях.
Необычайная контактность и личная притягательность помогали
ему находить контакты с людьми, увлекать их своим делом. Дружба,
возникавшая благодаря общим интересам, не прерывалась на дол­
гие годы.
Принципы организации и работы с библиотекой были хорошо
продуманы, иначе бы просто не хватило времени на другие, науч­
но-исследовательскую, преподавательскую, общественную сферы
деятельности.
Он ищет, подбирает материалы, посвященные одной или не­
скольким обширным темам, к примеру, раздел якутской литерату­
ры. Персоналии конкретно по каждому писателю включают: первые
и прижизненные издания, от собраний сочинений до однотомни­
ков, от монографий о нем до библиографического указателя, других
«подсобных» материалов.
Изучение «религиозной» литературы — от мифов, сказаний, ле­
генд до истории верований, религий, которыми была пронизана вся
всемирная история и всемирная литература. Это социальное явле­
ние, оказавшее влияние и на его формирование как личности, и на
формирование его личной библиотеки как культурный феномен,
требует отдельного научного исследования.
Библиотека, собранная им, поражает пониманием научной зна­
чимости каждой из собранных им книг, других документов — среди
них и исторические акты, монографии, описания многих централь­
ных и местных архивохранилищ. Он не считает себя библиофилом,
но стремление теоретически охватить основные направления исто­
рического развития выдвинуло вперед изучение и осмысление не
только учений Маркса, Энгельса, Ленина, но и Гегеля, Канта, Спино­
зы, других мыслителей, начиная с античных. Литература поданному
направлению являлась не столько обязательным атрибутом содер­
жания личной библиотеки философа, историка, сколько служила же­
ланию проникнуть в суть исторических явлений, закономерностей
их возникновения, развития. Интересом к другим философским и
социологическим учениям, к отечественной и зарубежным куль­
турам объясняется широта, представленная в личной библиотеке