Page 425 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Колка недоуменно глянул на лопасть весла. Вроде бы все верно: и замах, и погру­
жение.
А дед в это время подумал: «Откуда у нынешних детей берутся такие вопросы?
Мне такое никогда не придет в голову?»
И где-то далеко-далеко, может быть, в самой глубине души, придавленный не­
желанием старика признать себя неправым, робко шевельнулся ответ: это, наверно,
от школы. И дедушка осторожно подумал: «Только уж очень долго они учатся. А
институт их далеко слишком...». Галя говорит, если ехать на самой быстрой собачьей
упряжке, около года понадобится. Глядишь, где-нибудь еще застанет лето и пришлось
бы ждать нового снега. Туда и обратно тремя зимами, однако, не обернешься. А если
идти пешком...» Лузгин и представить себе не мог, сколько времени на это уйдет...
Скоро уедет в школу и Колка. Он, правда, на каникулы всегда домой возвраща­
ется. Но и четыре месяца разлуки — немалый срок. Оба — и Галя и Колка — очень
любят нежное мясо крабов, густую, как кисель, похлебку из кеты и сушеной морской
капусты. Вареные ракушки — тоже любимая еда.
В школе детей кормят супами, кашами, мясными консервами, картошкой, компо­
тами и всякими другими мудреными русскими кушаньями. Эта пища на язык вкусна,
но она несытная, считает дед. Кровавый шашлык у костра — вот это еда... Да, люди
пошли какие-то, не такие, как прежде. Теперь многие ездят на машинах. Лузгин рань­
ше думал, что только русским подвластны эти железные чудовища. Ан нет, и нивхи,
оказывается, могут с ними сладить. Да вот беда: школа вырвала нивхских детей из
очагов отцов-дедушек, родового очага и угодий, родного языка...Да... новые време­
на — новые люди!
Вспомнился Паргин, сын Лузгина, отец Колки. Морщинки-трещинки еще резче
обозначились на коричневом, продубленном ветрами лице старого нивха. И он, ссу­
тулившись, поежился, хотя было не холодно. Паргин был хорошим рыбаком и при­
знанным всей округой силачом. На всех праздниках выходил победителем в нивх­
ской борьбе. Не было никого в селении сильнее Паргина. Он и на войне побывал,
до Варшавы дошел. Вернулся домой с тринадцатью осколками в теле. И все равно
работал в колхозе, хотя и получал хорошую пенсию.
Паргин часто болел, не давали ему покоя фронтовые раны. Но он не унывал. Как
только боль чуть отпускала, опять спешил на работу, к людям.
— Ничего, отец, мы народ крепкий, выдержим. А труд дня меня — лучшее лекар­
ство. Ты вон на Колку взгляни — лет через десять-пятнадцать и не узнаешь его. Это
совсем другой человек будет, не такой, как мы с тобой. Может, он врачом станет. Все
недуги из людей изгонит.
Паргин выдержал пять операций. В позапрошлом году была шестая. Не вынес. Он
всегда был веселым, задорным. Любил пошутить да посмеяться.
«Я-то, может, и увижу Колку врачом, сынок... Если, конечно, всевышний будет бла­
госклонен ко мне. А ты вот...» — с грустью подумал дед. Он долго еще печалился,
вспоминая о сыне.
Но вот в глазах его затеплился огонек. Свет огонька вылился наружу, растопил
печаль старика. Лузгина снова заняла забота о внуке и племяннице. Колке скоро в
интернат. Матери некогда. Все на работе. Зато у дедушки времени сколько угодно...

421