Page 428 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

лась. Ребята собрались снова бежать на тонь, но дедушка Лузгин принес ведро рыбы.
И тут дедушка спросил:
— Дети, почему в школе не учат вас родному языку?
Колка обдумывал, что сказать. А Урьюн быстро выпалил:
— В школе директор Моськина — русская. Когда мы разговариваем на нивхском,
ставит нас в угол. Говорит, нивхский язык мешает нам знать русский.
Дедушка опечалился и больным голосом сказал:
— Не права ваша директор...

3 .

Галя, стройная, луноликая девушка, с чуть раскосыми глазами и двумя тяжелыми
косами, встала сегодня рано. Ей в эту ночь не спалось. Было радостно и немного
грустно. Радостно оттого, что ее мечта учиться в прекрасном городе на Неве сбыва­
ется. А грустно... Разве не будет грустно без матери, старого доброго Лузгина, неуго­
монного и любознательного Колки?
Как только солнце ударило прямыми лучами в окно, она поднялась и вышла на
берег залива. Присев на склон песчаного бугра, она вдавила пятки в еще прохлад­
ный от ночной сырости песок, уперлась локтями в колени и, обхватив ладонями
голову, задумчиво уставилась на залив. А он, блескучий, будто на его поверхности
беспрерывно переворачивали тысячи перламутровых раковин, дышал прозрачным
теплым парком. Из-под ног осыпался песок. Одни песчинки, падая, захватывали со­
седние. И вот уже не струйка, а целый ручей стекает в воду.
Тишина.
Лишь изредка раздается ленивый лай сытой собаки. Да легкий плеск напоминает,
что на берег змейкой наползла волна.
Коса бугристой, бородавчатой клешней гигантского краба отделила залив Чайво
от моря. Море даже в полный штиль тяжко вздыхает, будто грозится кому-то, что оно
еще покажет себя. А на заливе тишина. Коса надежно защищает его от изменчивого
нрава моря.
Нежаркое солнце медленно плывет над прозрачным туманом. Залив неожиданно
сморщился, потом зашевелился и потянулся к морю — начался отлив. Вскоре низки­
ми желтыми полосками появились над водой песчаные косы.
Галя почувствовала легкое прикосновение к плечу. Подняла голову: за ее спиной
стояла мать, одетая в прорезиненную спецовку. Поверх черных с проседью волос,
собранных в тугие косы, повязана яркая, с голубыми и розовыми линиями, косынка.
Сетка морщин возле глаз обозначилась резче — мать улыбалась глазами.
— Песок... — тихо, еще находясь во власти своих мыслей, сказала Галя.
— Что? — не поняла мать.
— Песок, — так же тихо повторила Галя.
— Что песок? — опять спросила мать.
Девушка помолчала немного и сказала задумчиво:
— Песок... Он осыпается. Песчинка за песчинкой... Песчинка за песчинкой... И вот
уже нет бугра.
— Да... и нет бугра... Сколько уже таких бугров «съело» море, — вздохнула мать.
Видно, настроение дочери передалось и ей. Глаза ее покрылись голубоватой пе­
леной грусти.
— Остались от разрушенных бугров одни названия. Пила-улан — Большой бугор.
424