Page 233 - Сэрии кэмин оҕолоро 2 кинигэ

________________________________________________ СУОТТҮ нэһилиэгэ

было. Завернули меня вместо пеленок в разорванную одежду от убитых солдат — рус-
ских или немецких, не было возможности разбирать. В минуты отчаяния мать хотела
бросить меня. Но люди остановили: «Побойся Бога! Не губи дитя! Может быть выжи-
вет».
На помогць пришла моя тетя Мария Васильевна. Они вместе растили меня до конца
войны и не только. Я жила с тетей до поступления в Могилевский пединститут. Мама
умерла от тяжелой болезни, когда я поступила на первый курс института.
Войну, конечно, я не помню. Помню, когда после войны в двухлетнем возрасте
меня крестили в церкви: обливали холодной водой, и я в знак самозащиты укусила
священнику руку. Когда ходили в лес по ягоды, неожиданно натыкатись на могилки
солдат (их было достаточно много — то тут, то там). Много было землянок, туда мы,
дети, и близко не подходили, боялись. Еще были в лесу болыпие траншеи, там как-то
пахло неприятным. Оказывается, это были остатки госпиталей. А пахло йодом. Еще в
детстве вместо горшка нас заставили ходить в туалет в целую не пробитую пулей сол-
датскую каску. В такой же каске кормили кур и т.д. Еще я помню, когда на картофель-
ном поле (семенного картофеля в достатке не было, разрезали картошку на кусочки с
глазком и так садили в лунку) собирали весной картошку, осенью не замеченную жен-
щинами. Такая картошка была уже мерзлая, но не гнилая!! Ее мыли, сушили, мололи
на муку, а из этой (черной вонючей) пекли блины. Их называли тогда «сталинцами».
Зерна, сохранившиеся от колосков, не мололи, их хранили для посева. От такого «пи-
тания» люди болели, у детей был рахит. У меня тоже был рахит вплоть до окончания
начальной школы.
Мы жили на окраине леса. Ждали, когда наступит весна, лето. В лесу мы собирали
и ели грибы, ягоды и все, что можно было съесть. Коров, кур и свиней съели немцы.
Мяса не было. Картошка — второй хлеб: и на завтрак, и на обед, и на ужин. Картошка
меня спасла от голода в студенческие годы: в выходные я ездила к тете за картошкой
и ею кормилась, в те годы у нас была стипендия 26 рублей в месяц. А ведь надо было
купить платье, телогрейку, ботинки, валенки!!!
Воспитывали меня и помогали во всем соседки, односельчане, учителя. В школах
(начальной, семилетней, средней — все они были друг от друга и от моей деревни в
разных деревнях и друг от друга 1-2-3 км) меня воспитывали учителя, помогали как
могли. Я очень благодарна, низкий поктон им!
Таким образом, мои детство и юность прошли в нищете и голоде: то, чего хотелось,
не было, не могла себе позволить: не могла наесться конфет, не было у меня красивых
игрушек (кукол тоже), не было школьной формы, не было теплой одежды по возрасту.
Когда я окончила институт, не стало у меня родньгх. Я решила поехать куда-нибудь:
«на людей посмотреть и себя показать». Комсомольская организация направила по
путевке куда надо. В студенчестве, во время каникул, со студенческим строительным
отрядом ездила на Северный Казахстан: строили казахам дома. Вот и после института
выбрата точку на карте: Мурманск, Нарьян-Мар, Тикси, Якутск. Никто меня не дер-
жал, не отговаривал: «Не езди туда» и Министерство просвещения РСФСР направила
в Якутскую АССР.

Попов Петр Петрович

Мин 1937 с. тохсунньу 24 к. Дьокуускай к. төрөөбүтүм. Сэрии кэмигэр куоракка
олорбуппут. Аҕам — Попов Петр Матвеевич, ийэм — Попова Екатерина Лукинична.
Орто үөрэхтээхпин.
Аҕам Петр Матвеевич, айылҕаттан бэриллибит татааннаах муосчут буолан, сэрии
сылларыгар тараах оҥорор этэ. Ийэм Екатерина Лукинична түүлээх арааһыттан таҥас

229