Page 25 - Норуоттан тахсыбыт талаан

юбилейдарга аналлаах үлэлэргэ, киһи сөҕөрө баар, — худуоһунньук
олус кэмчи деталларынан элбэҕи этэргэ кыһаныыта уонна ону
көрөөччүгэ сатаан тириэрдиитэ. Өбүгэ саҕаттан көлүөнэттэн кө-
лүөнэҕэ бэриллэн испит норуот маастардарын утумнааһын уонна
олору аһара түһүү өссө да салҕана туруохтун.
Муосчут тус бэйэтин быыстапката, бу күннэргэ Ойуулуур-дьү-
һүннүүр искусство музейыгар тэриллэн, көрөөччүлэри бэйэтигэр
үмүрү тарта.
1982 сыл
(“Эдэр коммунист” хаһыаттан)

И ван ИННОКЕНТЬЕВ,
прозаик, драматург
СУДЬБА ХУДОЖНИКА

ед Николай был слепым. Краски мира померкли для него в
<=>[) двадцать пять лет. А прожил этот человек на свете ни много
ни мало — 104 года. И не было такого, чтобы сидел слепой парень,
позже — мужчина, а в конце жизни — и почтенный старец без
дела. Подводили его к дереву — рубил, оставляли на поляне —
косил. А зимними вечерами плел под заунывное пение вьюги
корчаги и морды.
Легкими они у старика получались, но и вместительными.
Казалось, рыба сама с охотой шла в эти снасти. “Заговоренными”
считались нехитрые вещи, сработанные руками деда Николая.
А бабушка Терентия слыла умелицей по другой части — масте-
рила красивую глиняную посуду. Из соседних аласов приходили
люди любоваться. Не желал “отставать” от стариков и внук. Сна-
чала появилась хромоногая лошадка без ушей и хвоста. Долго
ощупывал игрушку сухими длинными пальцами дед Николай. Ви-
димо, остался доволен. “Сделай мне новую трубку”, — попросил.
Вырезал ему Терентий трубку. После этого — шашки себе из таль-
ника. Так и пошло...
К тринадцати годам паренек уже стал работать. Тяжелое было
время, не до игрушек. Вечерами кое-как до постели добирался,
забросил резьбу. “Классовый враг”, “пятилетка”, “план” — вот
что его волновало. В 24 года Терентия избрали заместителем
председателя сельсовета родного Курбусахского наслега.
...А вернулся он к полузабытому увлечению уже после войны,
когда работал в Якутском театре. И не при совсем обычньгх обстоя-
тельствах вернулся. Шел как-то Терентий в своей старой солдат-