Page 145 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Снова пришло лето. Рыба устремилась дорогой Тайхнада. Сытость пришла к
нивхам. А когда человек сыт и вокруг пищи много, он теряет память, его ум стано­
вится не длиннее его носа. Люди опять ели только голову, а рыбу выбрасывали. Тогда
Тайхнад сделал так: два лета подряд нивхи видели в своих реках лишь редкие хвосты
горбуши. Только тогда люди научились беречь рыбу — свою главную пищу. Теперь
не пропадала ни одна рыбина. С тех пор и повелось: горбуши приходит много только
раз в три лета. А в остальное время — мало. И у нивхов теперь уже никогда не про­
падает ни одна рыбешка.
Братья поняли, почему отец вспомнил это предание. Ыкилак подумал: «Хорошо я
сделал — выпустил часть рыбы: сегодня тепло и рыба бы пропала раньше, чем мать
управилась». Наукун же исподлобья взглянул на отца: «Что я хуже всех, что ли?»
Утром Касказик вернулся в стойбище.

Несколько дней ловили у мыса Комр-ах. В шесть рук резали рыбу. Все вешала —
шестов семьдесят — завешаны юколой. Дни стояли ясные, и первая партия юколы
уже завялилась. У мыса больше делать нечего — кета проскочила перекат и ушла
выше. К тому же негде развешивать рыбу.
На девятый день Талгук спустила с вешалов первые шесты и связала упругую под­
вяленную юколу в большие связки. Братья загрузили лодку и двинули ее вверх, к
стойбищу. А Талгук вернулась домой пешком.
Еще издали сквозь шум течения братья расслышали гулкие звуки — отец масте­
рил лодки. Ыкилака охватило нетерпеливое любопытство: много ли сделал отец за
их отсутствие? И велико же было его изумление, когда, поднявшись на берег, увидел
совершенно готовую, стройную, ровно оструганную долбленку. Отец наносил по­
следние удары острым поделочным топором. Плоские щепки взлетали после каж­
дого удара и, повисев в воздухе, словно большие белые бабочки, плавно оседали
на траву. Закончив работу, Касказик положил топор на удлиненный козырек кормы,
старательно вытер пот со лба горячей от работы ладонью и улыбнулся:
— Любуйтесь!

Глава 3

Ланьгук стояла на краю крутого берега — лодку братьев высматривала. Ланьгук
не терпелось. Она сама сегодня наточила длинный нож. Сколько помнит Ланьгук,
нож этот всегда был при матери. Им она ловко чистила любую рыбу: и некрупную
красноперку весной после ледохода, и горбушу — летом, и крупную кету — осенью.
Теперь девушка с легким волнением ожидала возвращения братьев. Она аккуратно и
чисто разделает кету — так учила мать. Пусть глаза матери увидят: Ланьгук не посра­
мит. В последние дни уловы богатые, и в стойбищах A-во резали юколу все женщи­
ны — Псулк, Музлук и Ланьгук. Правда, как ни стремилась дочь, поспеть за матерью
и женой старшего брата никак не удавалось. Ланьгук нарежет три шеста красной
рыбы, мать — четыре! У матери гладкая чистая юкола. И у Музлук, жены старшего
брата Хиркуна, хорошая юкола. Она умеет резать кету — ее нож словно сам входит
в рыбину. Пусть Ланьгук нарежет меньше, но зато ее юкола мало чем уступит зна­
менитой юколе Кевонгов. Придут морозы, станет река, и Кевонги получат гостинец,
развернет его Талгук — обрадуется: дочь Авонгов уже готова стать хозяйкой. Талгук
позовет сына, скажет Ыкилаку: «Гостинец из A-во, поешь...».
141