Page 149 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Конь, резвясь, бьет ногами —
Не сдержать в себе смушки буйной.
Накрывают коня широченным, как море, потником
И седлают седлом, что подобно двуглавому облаку...
И, руками взмахнув, глухарю боевому подобен,
Он взлетает легко, на седло опускается прочно.
А потом батраки ушли. Ушли неблагодарно. Словно не баю они, нищие, обязаны
жизнью своей. Словно конина стала менее вкусной. Словно за работу им бай давал
теперь меньше мяса.
Ушли батраки от бая, от табуна, который пасли еще их отцы и деды. На заработки
ушли, на прииски, которых множество по всей Якутии. И даже в соседней, никогда и
ничем не привлекавшей людей речушке тоже нашли золото. «Погодите! — грозился
бай. — Еще вернетесь. Придете как миленькие! Я вас заставлю жрать навоз»...
Аянов с двумя оставшимися мужиками пытался хоть как-то сохранить стадо. Но
неуправляемое, оно разбилось на несколько табунов и пошло себе бродить по бес­
численным ивняковым островам — объедать сочные побеги. Узнал Аянов, что при­
шлый лихой люд стреляет его коней, как диких зверей, — на мясо. Иные же лови­
ли лошадей, уходили на них подальше от Нельмы — в поисках счастливых ручьев.
Аянов, возмущенный, в ярости, написал жалобу губернатору. Но быстро понял: пока
примут меры, растеряет он все стадо. К тому же наступило межсезонье, бездорожье.
Кое-как собрал коней, сколько мог, большую часть забил, спустил по хорошей
цене — благо зимой в этом краю всегда голодно, а деньги у людей завелись.
В последнее время объявилась у бая еще одна забота: не отправить ли сына в
город — вдруг да устроится в гимназию. Того гляди выйдет в люди.
Старый бай решал, как ему поступить, когда в деревню из города приехал пого­
стить Сапрон, его племянник. Он согласился взять Чочуну в город.
В деревне вздохнули облегченно — наконец-то! А поп, отец Порфирий, малень­
кий и сухой, со смешной козлиной бородкой и слабым, слышным только на придыхе
голосом, пищал: «Сатана Чочуна, сатана! Футь! Футь!» — и дергал костлявой рукой,
будто отгонял от себя нечисть. Чочуна еще в первый год в школе прозвал попа «Ко­
рягой». С тех пор ребята иначе его и не именовали.
Правда, молодая учительница Софья Андреевна не сочувствовала дружной не­
приязни к Чочуне. Поговаривали, будто она дочь большого человека, чуть ли не
самого губернатора. Что толкнуло ее в глухую якутскую деревню — никто не знал
толком. Но ходили слухи, будто не сладила с родителями при выборе жениха, отверг­
ла множество предложений и, спасаясь от них, бежала в тайгу. Так или иначе, Софья
Андреевна прожила в Нельме почти год.
Чочуна и сам того не заметил, как негласно взял молодую учительницу под за­
щиту. Был такой случай. Кешка Мординов, приятель Чочуны, первый забияка и тоже
переросток, заупрямился. Софья Андреевна не стала настаивать. Зато Чочуна после
уроков неожиданно для себя нещадно избил друга.
Как-то во время урока Чочуна заметил, что взгляд учительницы все чаще оста­
навливается на нем. Изредка они встречались глазами. Тогда она замолкала вдруг и
о чем-то на миг задумывалась. Ученики терпеливо пережидали.
Это было весной, незадолго до ее отъезда. Чочуна в упор смотрел на нее. И то ли
сила такая была в его взгляде, Софья Андреевна не сумела отвести глаза. Она пре­
рвала рассказ, белое лицо ее словно осветило заходящим солнцем, и —- это видели
ученики — на красивой длинной шее забилась невидная ранее жилка.
145