Page 144 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

только с матерью, да и то, когда сочтет нужным. Лишь глаза, вдруг потеплевшие, и
глубокое нечастое дыхание выдают его.
Солнце уже пошло к закату. Стало прохладно. Наукун поднялся, взглянул в сторо­
ну вешал. Уже почти с половины перил гигантскими языками свисает свежая юкола.
Наукун отвернулся, отошел в сторону, зло пнул валежину. Ыкилак занят юколой и
хребтинами, на которых мать оставляет изрядный слой мяса. Хребтины тоже вывесят
на солнце, чтобы зимой кормить собак... Пусть и ваши собаки подавятся!
Наукун нашел сухие валежины и развел костер.
Перед вечерним чаем мужчины решили снова полакомиться. Пока старик и сы­
новья с хрустом разжевывали сочные хрящи, Талгук сварила и подала рыбьи сердца.
Это блюдо красит собой трудный, но радостный день кетового промысла.
Вечерний костер набрал силу, и его нужно было только поддерживать. Ыкилак
приволок сушняк, разломал, ударив о землю.
Злость не проходила. И чтобы хоть как-то избавиться от нее, Наукун сказал:
— У нас был бы больший улов. Все из-за Ыкилака — мы притонили очень много,
а он выпустил.
Ыкилак рассердился.
— Порвал бы невод!
— Ничего бы с ним не случилось — новый, — Наукун чувствовал свою неправоту,
и от этого еще больше злился.
— «Не случилось бы, не случилось! — передразнил Ыкилак. Он знал: не соглаша­
ется из упрямства. Только из упрямства. Да еще потому, что уродился вот такой злой.
Касказик протянул руку к костру, нашел ветку и горящим концом сунул в черное
чрево трубки, донышко которой прикрывал тонкий слой табачной трухи. Затянулся
жадно, загнал дым в легкие и долго не выпускал, наслаждаясь. Потом сделал длин­
ный выдох, медленно выпуская чудодейственный дым.
— В давнее время, когда только-только нивх поднялся на ноги, не было реки Тыми.
Не было тогда на нашей земле никаких рек. Но уже жили на этой земле нивхи — со­
всем немного родов. Плохо им жилось, трудно им жилось. Не было тогда зверя в
обилии, не было и рыбы в обилии. И, быть может, совсем бы не поднялись нивхские
рода, если бы однажды Тайхнад — сотворитель всего живого — не ступил на нашу
землю. Он вышел на землю там, где сейчас Тыми с морем встречается. Вышел на
землю Тайхнад и пошел в глубь суши. Там, где прошел Тайхнад, остался глубокий
след. Щелкнет бичом влево — останется на земле след. Щелкнет вправо — такой же
след.
Вслед за Тайхнадом вода пошла волной. След Тайхнада стал рекой Тыми, а следы
от бича — притоки. Длина дороги Тайхнада — четыре дня езды на собаках.
И вот однажды Тыми забурлила. Запенились ее притоки. Это Тайхнад послал к
берегам нашей земли, в реки, несметные стаи горбуши. Чтобы нивх не умер с голо­
ду. Чтобы нивхских родов было много. Чтобы в нивхских родах было много людей.
Тайхнад тогда сказал нивхам: «Пусть каждый возьмет себе рыбы, сколько нужно ему
и его собакам».
Но некоторые люди забыли слово бога. Рыбы было очень много, и эти люди, пой­
мав горбушу, откусывали вкусные носы — хрящи, а рыбу выбрасывали в воду. Много
рыбы сгубили. И это рассердило Тайхнада. Он сделал так, что в следующее лето в
реки пришло мало горбуши. Но люди думали, что рыба еще пойдет, и снова откусы­
вали носы, а саму рыбу выкидывали. И вот пришла осень, а стаи осенней кеты так и
не подошли. Зима оказалась очень трудной — в стойбищах людей поубавилось.
140