Page 151 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар
P. 151
— А ну! — вдруг грозно закричал тот. — Брысь отсюда, не то голову сверну! Ди
карь! — и поднял метлу.
— Эй, не дури! — закричал извозчик. — К тебе по делу обращаются, а ты зверем.
— Никакого нет дела! Вон, говорят!
— Садись, парень, — сочувственно сказал извозчик. Оскорбленный юноша отсту
пил, не сводя с бородача ненавидящих, налитых кровью глаз.
Глава б
Чочуна утерял всякий интерес к городу и как-то, уныло бродя по улицам, оказался
в порту.
Грузчики таскали соль — отсюда она пойдет во все уголки Якутии.
Брезентовые куртки отсырели от пота, соль просачивалась сквозь них и разъеда
ла спину. К середине дня Сапрон едва держался на ногах. Его молча обходили. Груз
чики обычно не прощают, если кто-то сделает меньше заходов. Перекур — отдыхают
все. Работа — все работают. Никто никого не обгоняет, никто не должен пропускать
свой черед.
Размеренно-удручающий ритм был взорван криком:
— Товарищи! Товарищи!
Люди остановились. Их усталый безразличный взгляд вопрошал: «Кого еще при
несло?»
Какой-то коренастый русский, странно подвижный на фоне усталых грузчиков,
махал руками, подзывая людей. Чочуна не расслышал, что говорил этот человек.
Только разобрал отдельные слова: «прииски... расстрел».
А вечером Сапрон привел домой несколько русских. Среди них и тот, которого
видел Чочуна в порту.
Сапрон прогнал домашних спать, прикрыл за ними дверь. И на кухне при свете
восковой свечи они допоздна беседовали.
Люди на улицах были хмурые, взбудораженные. Кажется, сегодня никто не рабо
тал.
Чочуна быстрым шагом направился было в сторону порта. Но навстречу ему дви
галась толпа. Он остановился, чтобы решить, куда дальше податься, но толпа подхва
тила его, увлекла за собой.
Чочуна шел с краю. Он вытягивал шею, пытаясь отыскать в этой пестрой толпе
Сапрона. И увидел. Тот шагал в центре потока, рядом с коренастым русским, который
нес знамя. Большое красное знамя!
Толпа выглядела внушительно. Казалось, она сметет все на своем пути. А в нее
все вливались и вливались — слева и справа. Чочуна же старался идти с краю. Улица
вывела людей к крутому берегу. Здесь она, кривясь, потянулась влево над рекой.
Немногочисленные зеваки стояли, оттесненные к обрыву. И тут на повороте Чочуне
попался на глаза тот человек с окладистой бородой. Вспомнился грубый окрик: «А
ну! Брысь... Не то голову сверну!»
Дворник, усмехаясь, разглядывал людей. Чочуна вдруг обрадовался, как-то нехо
рошо, зло: «Ну, теперь сквитаемся, гад!» И, проходя мимо, легонько, но расчетливо,
толкнул локтем в грудь. Дворник, взмахнув руками, полетел с откоса... «Он меня уз
нал... А если не разбился? Что тогда?» — Чочуной овладел страх.
Он бросился было бежать, но обойти впереди идущих не смог — люди шли тесно.
За поворотом юноше удалось вырваться из толпы. И вовремя — там, где улица
147
