Page 339 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

работу. С многочисленными кровянистыми порезами лапа выглядела так, будто ее
изжевали собаки. Три другие лапы слепили ровной белизной. Пока Пларгун «разде­
вал» лапу, Лучка успел разделаться с брюшной частью.
У потухшего костра сидел Нехан и спокойно пил чай. Даже не подумаешь, что он
прошел большой путь по тайге, да еще с тяжелыми шкурами молодых медведей за
плечами.
Кенграй подошел к хозяину, вяло виляя хвостом, и низко опустил голову с прижа­
тыми ушами. «Почему ты так унижаешься? Что с тобой?» — глазами спросил Плар­
гун. Собака словно поняла хозяина — не поворачивая головы, бросила на Нехана
настороженный взгляд.
Помимо шкур, Нехан принес еще и медвежью желчь. Сказал, что настиг пестунов
далеко. Надо взять мясо. Остальное пойдет на приваду для соболей и лис. А желчь
зачем? Стоило ли...
— Ты останешься. Растянешь шкуры, вот тебе... как оно называется... образец. —
сказал Нехан, показав на висящую перед палаткой на гнутых растяжках шкуру мед­
ведицы. — И еще ошпаришь желчь. Только не перевари. Лучше на печке, а не на
костре. На спокойном огне.
Еще вчера старик между делом поставил полог — на случай дождя, чтобы было
где готовить пищу.
Старшие, закинув за плечи пустые рюкзаки, удалились. Кенграй остался лежать,
удобно положив голову на лапы. Только глазами их проводил.
Соорудить растяжки из молоденьких стройных лиственниц — дело нетрудное. А
вот натянуть на них сырую «живую» шкуру — куда сложней. Пларгун только к полу­
дню справился с этой работой и сразу же принялся варить желчь. Юноша перевязы­
вал проточные канальцы и чувствовал, как они, тонкие и скользкие, никак не хотели
подчиняться его неуверенным пальцам. Он боялся, как бы ненароком не прорвать
нежный мешочек желчного пузыря.
Сухо потрескивая, топилась жестяная печка. Пларгун поставил на нее большую
эмалированную кастрюлю с водой и, подождав, когда она нагреется, бросил три
желчных пузыря.
Печка гудела. Искры, вылетев из трубы с горячим дымом, вспыхивали, тускнели и
оседали на траву, на полог...
Спокойно лежавший Кенграй встрепенулся и сел. Большие острые уши вскину­
лись, быстро заходили в разные стороны, сблизились. Пес суетливо повел носом,
шумно и глубоко втягивая воздух. Пларгун понял: кто-то посторонний подошел к ста­
ну. Его спина покрылась мурашками. Что будет, если это медведь? А вдруг не просто
медведь, а шатун? Наверно, почуял мясо и, голодный и злой, пришел на запах. Эта
предательская коптилка разносит дух мяса на всю тайгу.
А может, не один? А два. Или три? Озираясь, Пларгун потянулся за ружьем. Тря­
сущейся рукой нащупал пулевой патрон, вложил ствол. Ружье невесомо взлетело
к плечу. И только теперь молодой охотник почувствовал: до чего ружье хрупко и
ненадежно!
Вдруг что-то толкнуло в грудь. Пларгун, внимательно смотревший вправо, в кусты,
резко откинулся. Никого... а-а, это сильно вздрогнуло сердце. О, как оно стучит!
Кенграй вскочил и бросился было в чащу, но Пларгун остановил его:
— Порш!
Ветер с той стороны, куда бросился пес. Значит, тот, кто в лесу, не должен чуять
их... А вдруг он из-за деревьев наблюдает за мятущимся человеком.
335