Page 380 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

чески изощрялся в своих скудных кулинарных навыках: мясо шло в виде шашлыка
или печеное, в вареном виде или с бульоном. Но все-таки наступило такое время,
когда один вид мяса стал вызывать тошноту. К тому же десны стали медленно, но
заметно припухать. Зубы ныли тупой болью. Недомогание, одиночество и бесконеч­
ные, непрекращающиеся неудачи терзали молодого охотника.
Уже несколько недель соболь отказывался идти в ловушки. Каждое утро чуть свет
поднимался юноша, не спеша готовил завтрак, без всякого желания ел кусочки мяса,
запивал кипятком и становился на лыжи.
Каждый раз он уходил по лыжне с пугливой надеждой на успех. Но ловушки
встречали охотника с открытой пастью: они сами изголодались по добыче. Иногда
в них оказывались воровки-сойки. Юноша отметил: оказывается, у сойки хорошо
развито обоняние. Иначе как бы она нашла занесенное снегом мясо? У молодого
охотника совсем пропала надежда на успех.
Может быть, надо было попросить Нехана взять на себя часть плана? Ему ведь
ничего не стоит выловить не двадцать пять соболей, а, скажем, сорок. По всему было
видно, что завышенный план не удовлетворил знаменитого охотника. Нехан все вре­
мя сердился. Даже несмышленому мальчику было бы заметно: присутствие в тайге
Пларгуна раздражает Нехана. Почему он так недружелюбно относится к новичку?
Чем тот не угодил знаменитому охотнику?
Другой, внутренний, голос возражал: «Отдать ему часть плана? Да ты, друг мой,
совсем потерял веру в себя! Ты что, приехал в тайгу на экскурсию? Хе-хе, отказаться
от плана... Хорош охотник, который не умеет наладить отношения с тайгой. А ты ду­
мал над тем, чего добивается Нехан? Подумай!».
«А чего он добивается? — раздраженно спросил первый голос. — Что ты мелешь?
Думай, что говоришь!»
Вялость и апатия одолели совсем. Теперь Пларгун топил печь один раз в день,
кормил собаку мерзлым мясом и ложился спать в настывший спальный мешок. Об­
ходил ловушки сперва через день, потом через два. И уставал. Страшно уставал. Об­
ход ловушек теперь ему стоил больших усилий.
Как-то Пларгун вышел из своей холодной избушки собрать сучьев на растопку и
услышал громкое, зовущее:
— Эй!
По тайге, затухая, пробежало эхо.
Пларгун не поверил своим ушам.
— Эй! — послышалось опять. — Человек! — отчетливо и ясно выкрикнул тот же
голос.
Пларгун медленно, точно выходя из оцепенения, обернулся.

Тайга глушит звуки

Тяжело переступая короткими широкими лыжами, человек поднимался на крутой
заснеженный берег. Было видно: он пришел издалека через тайгу и набрел на оди­
нокую избушку, как на спасение.
Одет он был в короткую, удобно сшитую доху из собачьих шкур и оленью остро­
верхую шапку, отороченную заячьим пухом. На ногах — длинные оленьи торбаза,
расшитые округлыми нивхскими узорами. За плечами — ружье. Уже потом Пларгун
разглядел — это не какой-нибудь там дробовик, а новый пятизарядный карабин.

376