Page 393 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Сейчас Пларгун не может объяснить, чем вызывается у соболей ложный гон. Ког­
да-нибудь он найдет ответ и на этот вопрос.
А пока он ловил обезумевших соболей. Бывали случаи, когда соболь, наскочив на
лыжню, охотно шел ею. Пларгун обнаружил эту особенность соболей в самый разгар
ложного гона и воспользовался им: ставил капканы не только на тропах, но подрезал
прямо под свою лыжню и таким образом поймал несколько самцов.
Он научился выделять среди многих следов округлый изящный след самки. И,
зная, что запоздалые самцы обязательно помчатся за нею, подрезал под ее след.
Пларгун занимался шкурами, когда за дверью раздалось рычанье Кенграя. Он
приоткрыл дверь, высунул голову: к избушке устало подходил человек в легкой дохе.
Это был Нехан. Как и подобает хозяину, Пларгун вышел встретить его.
Нехан подкатил к избушке, шумно отдышался, смахнул рукавицей серебристый
куржак с бороды и шапки, поздоровался негромко. Чувствовалось, что он настроен
миролюбиво.
— Как дела? — спросил Нехан, входя в низкую дверь. И, заметив связку шкурок,
сам себе ответил: — Ничего дела, ничего.
Потом доброжелательным тоном добавил:
— Не надо держать шкурки на свету. Лучше заверни во что-нибудь цветное. Или
повесь в темное место.
Что ему надо?!
— Последний буран чуть не похоронил меня заживо, — говорил Нехан за чаем. —
Если бы не Мирл, стала бы мне гробом собственная избушка. Проснулся ночью по
нужде, толкнул дверь, а она — ни туда ни сюда, будто кто пригвоздил ее большими
гвоздями к косяку. Я — толкать ее плечом, а она только поскрипывает. И топора нет,
чтобы прорубить в ней отверстие. Вечером, после колки дров, вогнал его в стену,
чтобы не занесло порошей. Слышу, снаружи на уровне головы повизгивает собака.
Мирл мой дорогой! Я рвусь к нему, он — ко мне. Слышу — визг ближе, слышней,
и через минуту он стал царапаться в дверь. Я наклонился к полу и снизу зову его:
«Мирл! Мирл, друг мой!» А он нетерпеливо повизгивает и роет сверху вниз. Я нале­
гаю на дверь, шевелю ее, а пес мой сильней роет. Так и спас меня мой верный друг.
В голосе Нехана — умиление. Оно совсем не шло этому жестокому человеку.
— Вот что, мой друг, — сказал он уже серьезно, без всякого перехода.
Пларгун насторожился. Кажется, сейчас Нехан выложит цель своего визита.
— У тебя сколько соболей?
— Я еще не взял плана, — ответил Пларгун.
— Я спрашиваю, сколько у тебя соболей?
— Мм... вот с этим будет шестнадцать, — Пларгун головой показал на сырую, вы­
вернутую мездрой шкуру, которую еще не успел натянуть на распялку.
— Вот что, Пларгун, — Голос Нехана был тверд и решителен. — Скоро конец сезо­
на. Тебе, сам понимаешь, не взять плана. Но главное — ни к чему: я поймал больше
положенного. И все мои соболи черные.
«Врешь, хитрец, — сообразил Пларгун. — Ты, конечно, поймал гораздо больше,
чем говоришь. Светлые шкурки спрятал, отобрал только черные, но и тех оказалось
гораздо больше, чем требовал план. Браконьер...»
— Я это сделал специально, чтобы помочь тебе. Предвидел трудности. А мне это
особого труда не составляет. Значит, поступим так: я отдаю своих соболей в счет
твоего плана, а деньги пополам. Идет?
Пларгун медленно (ох, как медленно!) поднимал голову.
389