Page 392 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

К этому времени дни заметно удлинились, и солнце уже не спешило скатиться за
стену высоких хребтов.
Пларгун заметил вскоре, что соболи перестали интересоваться привадой. Они не
то чтобы специально обходили приманки, а будто потеряли нюх и, проходя рядом
с привадой, не останавливались, а шли своей дорогой дальше. И еще заметил мо­
лодой охотник: соболь пошел по тайге широко и часто, приглядываясь к побежке
другого соболя. Создавалось впечатление, что зверьков больше не интересовали ни
мыши, ни рябчики, ни другая живность.
...Пал-нга терпеливо пережидал непогоду в своем теплом гнезде. Высокое старое
дерево покачивалось и скрипело.
Пал-нга чутко прислушивался к шуму бурана и при каждом скрипе дерева вздра­
гивал. Обычно соболь спокойно пережидал непогоду: в гнезде тепло, и запасенной
пищи хватало на несколько дней. Но этот буран он пережидал в каком-то томитель­
ном нетерпении. Он даже не притронулся к мыши, которую поймал накануне нена­
стья и воткнул в щель рядом с дуплом.
Пал-нга еще задолго до прекращения бурана почувствовал его конец. Обычно
после снегопада соболь не спешил покидать гнездо — снег рыхлый, не держит.
Но теперь, едва стих ветер и прекратился снегопад, он осторожно осмотрелся
вокруг и быстро спустился по испещренной трещинами и желобками коре.
Сначала он не знал, в каком направлении идти, и минуту топтался на месте, про­
буя снег. Снег мягкий, рыхлый. Пал-нга широко распустил густо опушенные жесткой
остью лапки и легонько прыгнул на сугроб.
Скок. Еще скок. Ноги сами понесли к густому ельнику в сторону хребта с гольцом
на вершине. Соболь скакал широко, не останавливаясь ни у валежины, ни у коряг и
колод, под которые раньше он непременно бы заглянул.
Вскоре он наткнулся на след другого соболя. Прежде бы он не обратил на него
внимания, но сейчас этот след всколыхнул сердце, притянул к себе.
Соболь помчался по следу. Не сделал он и сотню прыжков, как заметил: по следу,
опередив его, проскакал еще один соболь. Теперь Пал-нга мчался по двойному сле­
ду. А этот след перевалил хребет и повел в сторону сопки, густо поросшей ельником...
Как только прекратился буран, старик стал на лыжи и, подгоняемый радостным
предчувствием, покатил к старой ели.
Так и есть, Пал-нга покинул дупло раньше, чем снег осел. Старик прошел его торо­
пливой побежкой и вскоре убедился в своем предположении: Пал-нга искал другую
побежку. Началась долгожданная пора в длинной зимней охоте — ложный гон!
В конце зимы соболи будто теряют разум, забывают об осторожности. И пища уже
не так их занимает, как прежде. Они всецело подчинены древнему и самому сильному
зову — продлению рода. Самцы неустанно и с непреодолимым упорством рыщут по
обширной тайге — ищут себе подружку. Чаще по следу одной самки идут два-три, а то
и больше самцов. Они протаптывают тропы в самых тесных чащах и логах.
А самка всячески уходит от самцов: сейчас не время течки.
У соболей течка бывает летом. А к концу зимы, когда солнце уверенно идет к
весне, в тайге повсюду заметно наметившееся пробуждение: почки, еще скованные
прозрачным ледяным панцирем, сверкают необыкновенным блеском и будто даже
заметно припухают, вороны, сойки и кедровки перебираются в более северные края.
И соболь чувствует приближение весны. И у него просыпается потребность к гону.
Но это не истинный гон. Это, как говорят охотники, «ложный» гон, во время которого
соболи забывают об осторожности и легко становятся добычей охотников.

388