Page 139 - С.С.Аржаков, Н.Н.Петров. Военное лихолетье

Как я ее сейчас понимаю: ее тоску, ее страх перед будущим — остаться молодой
женщиной на 8-м месяце беременности — зыбко. Но мои бабушка с дедушкой
были мудрыми людьми: в их доме было всегда надежно, тепло и уютно. А появи-
лась я на свет в сентябре 1942 года, росла в любви, но всегда не хватало отцовской
ласки и разговора с ним за жизнь.
Елена ПОРТНЯГИНА

КАК Я ИСКАЛА МОГИЛУ ОТЦА

О своем отце, Николае Михайловиче Захарове, 1917
г.р., уроженце д. Захаровка Ленского района ЯАССР, я
знаю со слов матери. Мне было всего 6 месяцев от роду,
когда отец был призван в армию в июне месяце 1942 г.
Мама Захарова (в девичестве Моякунова) Варвара Его-
ровна, рассказывала, что новобранцев провожали в ар-
мию всей деревней. До районного центра (60 км от на-
шей деревни) поселка Мухтуи (ныне г. Ленск), ехали на
лошадях. Мать несла меня на руках. Папа на прощание
сказал: “Если я не вернусь, береги детей”. Кроме меня,
самой младшей, были еще старшие брат и сестра. Они
умерли с голоду во время войны. Я же осталась жива,
благодаря тому, что мама кормила меня грудью. Елавой
семьи стал дедушка Захаров Михаил Николаевич, кото-
рый работал почтальоном, доставляя почту из Мухтуи
до всех деревень, расположенных по берегам речки Нюя. Работал он на этой рабо-
те до 80-летнего возраста. Дедушка рассказывал, что отец мой был лучшим охот-
ником в деревне, в белку стрелял в глаз, и все вздыхал: “Если бы был твой папа, то
мы никогда не знали бы голода и горя...” Я немного подросла и помню, как
иногда приходили письма отца и его фотографии в треугольных конвертах. К
горю нашему, папа не вернулся с войны.
Так я осталась сиротой. К сожалению, мы с мамой не сумели сохранить ни
одного фронтового письма, ни фотографии отца, поскольку я часто плакала и
выпрашивала у матери письма отца, чтобы поиграть ими. Вот так и затерялись
где-то эти письма и фотографии. Теперь, конечно, я очень сожалею об этом, но
ничего уже не исправишь. И все-таки мне хотелось бы, чтобы в памятном изда-
нии, готовящемся к 60-летию победы в Великой Отечественной войне, бьши вклю-
чены единственная довоенная фотография отца и некоторые свидетельства (письма
Олекминского и Смоленского военкоматов, извещение-похоронка). В извещении
241-й полевой почты о гибели отца говорилось, что он убит в бою 24 февраля 1943
г. и похоронен в деревне Рыльково Гжатского района Смоленской области.
Воочию помнить образ отца я, конечно, не могла из-за малолетства. Однако, я
его часто видела во сне. Иногда снилось, будто мы его провожали на фронт, а
иногда, будто он вернулся с войны и лежит в своей военной шинели на нашем
сундуке и почему-то даже не смотрит на меня. Словом, память об отце мне всю
жизнь не давала покоя, и я поставила перед собою цель: найти могилу отца и
съездить туда. По нашим обычаям запрещается ворошить прошлое давно умерших
людей, поэтому и дедушка, и мама не любили, когда я расспрашивала их об отце.
И все же тайком от них я продолжала собирать сведения об отце.
Учась в ординатуре в г. Иркутске, я рассылала запросы во все военкоматы, где
реально могли бы быть какие-то сведения об отце. Откликнулись мне Олекмин-
ский и Смоленский военкоматы. Из ответов этих военкоматов я узнала, что в

137