Page 284 - Колодезниковы

ности к людям. Удивительно, как она уберегла нас всех от весьма прилипчивой
болезни глаз — трахомы, свирепствовавшей тогда среди чувашского населения.
Огромных усилий потребовала борьба с этой болезнью, организованная в пер­
вые же годы Советской власти. Наряду с работой врачей — специалистов в каж­
дой больнице и врачебном пункте — огромную работу провели медицинские
сестры по трахоме, установленные в каждом селении. И трахома успешно была
побеждена и искоренена. Наша мама ласково относилась к нам, детям, но совер­
шенно спокойно проходила мимо их капризов. Откуда-то знала, что это капри­
зы, а не болезнь. Она ласкала ребенка, пока кормила, а потом эти ласки перехо­
дили к другому народившемуся ребенку. У нее не хватало ласк на всех, да
и не было принято «баловать». Мы в свою очередь любили мать, но не знали
и не умели проявлять свою любовь к ней.
С возрастом постепенно мы, мальчики, отходили от матери к отцу, к выполне­
нию мужских работ. Естественно, её отношение и влияние на сестер было более
долгим.
В семье не допускалось какое-либо подобие безделья. Однажды мы с братом
заговорили с отцом о приобретении гармошки (стоила-то она 1 рубль 50 копеек).
Но отец, не задумываясь, сказал на это: «Что же у нас теперь работы, что ли, нет,
вы хотите уподобиться Андрею с верхней улицы и ходить с гармошкой
по деревне». На этом кончилась наша попытка получить «музыкальное образо­
вание». В то время в деревне из 190 дворов были 4-5 самоучек игре на гармони­
ке, скрипке и национальном инструменте (сарнай-пузырь). В домах у наших
крестьян не имелось книг, никто не выписывал газет.
По окончании вуза мы с женой работали в городе Чебоксары, а жили в арендо­
ванном сельского типа деревянном домике. Вскоре же к нам приехала моя мама.
Привез ее по пути мой двоюродный брат Федор Сергеевич. У нас уже был малень­
кий Юрик, к нему из деревни жены (деревня Осинкино) была взята няня. Кстати,
эта девочка — няня впоследствии стала врачом. Будучи у нас няней, она училась
в вечерней средней школе. Мать наблюдала за ходом нашей жизни. Недолго про­
была у нас, заспешила домой, сказала, что ей надобно быть там, где она нужнее.
«Там ведь у меня четыре внука, о них моя забота, родители трудятся, много рабо­
ты по хозяйству». Касаясь нашей жизни, она перед отъездом заметила, что мы
живем просто, это очень хорошо. Что есть у вас, есть и у нас в деревне и даже
больше, дальше она заметила: «Кажется мне, что такая беспокойная жизнь
в городе, стоило ли так долго учиться, как учились вы. По-видимому, я понимаю
это неправильно. Работаете вы много, все для людей. Сноха как врач помогает
людям, и ты что-то делаешь, наверное, для них же. Я рада, что вам — детям я ста­
ралась привить такую черту — видеть горе людское. Ты помнишь, когда бедным
соседям в деревне надо было отнести что-либо к празднику, я сама не ходила,
а посылала вас, детей. По возвращении расспрашивала про их жизнь и что там
видели. Я хотела, чтобы вы своими глазами посмотрели на бедность и горе люд­
ское. Жизнь человека в окружении бедных и несчастных людей не может быть
счастливой», — закончила она.
Труженица до последних дней, с необыкновенным сердцем, она владела
огромным самообладанием и тактом и влияла на нас без каких-либо принужде­
ний. Она избегала наказаний, хорошо знала каждого — характер, здоровье и др.
Мне приходится сожалеть, что во взрослые годы я мало уделял ей внимания,

282