Page 57 - Норуоттан тахсыбыт талаан

причудливые завитушки, меняющие свои очертания от малей-
шего дуновения воздуха. И ты пробегаешь по ним, словно щеко-
чущим тебя своими волосиками по шее — таким густым и
ощутимым казался воздух от этих оладий.
Папа был очень сильным, умным и красивым мужчиной. Об
этом часто пипгут в своих воспоминаниях его друзья детства и
современники. До самого последнего дня своей жизни Папа был
стройным, мускулистым и совсем незадолго до смерти, легко
подбрасывая, как игрушку, переносил с места на место станок,
вставал с дивана, где отдыхал в промежутках между тяжелой
работой, легко и просто — без помощи рук.
Может быть, непомерная физическая нагрузка, без скидок на
возраст, и укоротила его жизнь. Кроме жены и детей — девочек у
него не было помощников. Рядом всегда была мама... И бежала
она сломя голову, бросив свои домашние дела, как только
доносилось: “Маайа, ыл эрэ...”
Постоянным ассистентом, консультантом и первым человеком,
кто давал оценку его творчеству, была Мама. В удаче и в промахе,
в радости и в горе — во всем они шли вместе, рука об руку, всю
жизнь. Ну, а мы, по мере достижения энного количества лет,
пытались помочь, чем могли. Самой плохой помощницей была я
— младшая дочь. Как говорил Папа, я “висела” на пиле при
спиливании бивня на нужные куски. От меня помощи в этом виде
работы не было, точнее сказать, по-моему, иногда даже мешала.
Позже, повзрослев, в 80-х годах, слышала папины одобритель-
ные слова об Ольгиных примерках к поделкам из очень твердого
материала “капо-корень” (удьурҕай) и мамонтовой кости. Была
сделана подвеска для племянницы Майи: к “капо” было придела-
но вырезанное из мамонтовой кости очень похожее лицо Майи.
Обычно Папа был очень скуп на похвалу, но на этот раз он
остался доволен работой Ольги.
Ольга пока работает в школе № 2 оформителем, но, думаю,
наступит день, когда она задумается над папиными словами.
Помню еще, как мы, дети, помогали в работе над макетом
урасы ддя Краеведческого музея: гладили, пришивали, клеили
мелкие детали внутреннего убранства макета. Все это происходило,
когда мы жили в деревянном доме по улице Горького, 59, и мы,
помню, очень боялись выронить что-либо издеталей, т.к. на полу
были щели. Велась дружная, кропотливая, интересная работа.
Еще помню, как мы несколько раз помогали Папе красить
марганцовкой шахматные фигурки. Эти наборы не повторялись,
были разные. Каждый из нас был занят шлифовкой (заключитель-
ная фаза любой Папиной работы). Она была довольно долгая и