Page 170 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Когда Высквонги прослышали, что у Касказика родилась дочь, тут же явились, ра­
достные, почтительные, привезли много подарков. По случаю приезда людей ымхи
Касказик выловил в Пила-Тайхуре осетров. Пир длился два дня. Касказик и Талгук
тогда особое внимание обратили на мальчика Чиндына, будущего мужа Иньгит.
Высквонги намекнули, что хотели бы забрать Иньгит в возрасте десяти ань. Но
Касказик сказал: человечье жилье без детского голоса не жилье. Старейшие дого­
ворились: Высквонги возьмут Иньгит, как она «себя увидит» — едва превратится в
девушку. Теперь Касказик, чтобы скрыть свое намерение, прихватил шкурки белок и
немного лисиц — скажет, что пришел за табаком и чаем.
Вооружившись копьем, двинулся Касказик сквозь тайгу и сопки старинной нивх­
ской тропой, которой сейчас пользовались одни медведи.
Последний раз был он в Выск-во перед рождением дочери. Стойбище тогда име­
ло четыре то-рафа, и жило в нем человек двадцать. Сейчас девять жилищ.
Хорошо встретили Высквонги своего ахмалка. Этот род брал женщин и в стой­
бищах, расположенных еще выше по Тыми, у самых истоков, и в большом селении
Руй на западном побережье, где теперь, как говорят знающие люди, появился пост
Александровск с большой тюрьмой. Касказик так толком и не понял, что такое тюрь­
ма — яма, что ли, в которую сажают людей за всякие провинности?
Одноглазый Фулфун, старейший рода Высквонгов, и другие почтенные мужчины
угостили Касказика хорошим чаем, водкой, медвежатиной, редким лакомством —
русским хлебом.
Касказик узнал, что стойбище Выск-во увеличилось не потому, что в роду стало
много людей. Это приехали с верховьев Тыми люди других родов — их оттуда вытес­
нили тюрьмы. Чиндына не было ни в родовом то-рафе, ни в других жилищах, куда
Касказик заглянул на чай. Фулфун угадал мысли Касказика.
— Сын у Брони1, — сказал он, часто мигая слезящимся глазом. И пояснил: —
Ссыльный какой-то. Только непохожий на других. Записывает нивхские предания,
легенды, учит наших детей грамоте. Чиндына обучил русскому слову, писать научил.
Пойдем в русское стойбище, сам увидишь.
Броня перебрался в южные стойбища, забрал своего ученика с собой — чтобы
переводил тексты сказок.
Фулфун провел поречной луговиной, и за излуками Тыми показалось селение —
свежерубленые избы в два ряда.
Первый, кто попался на глаза, — молодой нивх, странно одетый. На нем лихо
заломлена фуражка с красным околышем, револьвер на боку. Но еще более стран­
ным было его поведение. Вихляющей походкой переходил он от дома к дому, бес­
церемонно приставал к прохожим. Увидев сородичей, глянул на них исподлобья,
заплетающимся языком произнес оскорбляющие достоинство человека слова.
Фулфун рассказал, кто это — никем не уважаемый человек, ленивый и лживый. По
имени Кворгун. Дадут ему водки понюхать, а он придуривается, изображает пьяного.
Здесь вначале надзирателем был военный. Поселенцы поили его водкой, и он,
шатаясь и распевая песни, добирался поздними вечерами домой.
В прошлое лето вызвали несколько нивхов в округ. Среди них был Кворгун. Из

1 В.О. Пилсудский (1866-1918) — ученый-этнограф. В 1888 году студентом Петербургского университета
был арестован по делу А. Ульянова в связи с покушением на царя Александра Ш и сослан на Сахалин. На
острове вел большую научную работу. Опубликовал несколько статей по этнографии и фольклору нивхов,
собрал богатую коллекцию по этнографии айнов. Составил словари: айнский, нивхский, орокский и ма-
гунский (ольчей). Автор известной публицистической статьи «Нужды и потребности сахалинских гиляков».
Первый просветитель нивхов и айнов, просветительную работу вел на свои средства.
166