Page 173 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

баков и медвежатников. Вырастет Иньгит в этом сильном роду, принесет ему про­
должателей.

Глава 15

Касказик — прозвище. Оно привилось еще в юношеские годы. Мальчик стара­
тельно исполнял указания старших, был жаден до работы, не сидел без дела. Вот и
назвали подростка Касказик1. Прозвище так и сохранилось за ним, перейдя в имя.
И теперь Касказик не сидел без дела. Но делал все неспешно, углубляясь в какие-
то свои думы.
От былого сильного рода Кевонгов осталось всего два человека — Касказик и его
сын Наукун. А старик надеялся, что падение священных стружек нау на сына — до­
брая примета.
И все же судьба оказалась милостивее...
Жара навалилась внезапно. Нетеплая еще земля дышала паром; леса по утрам
плясали в прозрачных струях марева; река разлилась широко, затопила пойму с ее
болотами и ручьями, кустарниками и кочками.
Ярко разнаряженные селезни и скромные серые утки от зари до зари носились в
воздухе, суетливо и страстно преследовали друг друга, заполнив мир нетерпеливым
кряком и торопливым посвистом крыл.
А вечерами с мелководных заливов призывно доносился плеск. Щука у нивхов —
неглавная рыба. Но в конце межсезонья, когда еще нет ходовой, щука занимает на
столе почетное место.
Касказик бросил в лодку-долбленку мягкий ком — сетку, положил на дно острогу.
Во время разлива течение несильное, челнок хорошо слушается весла. Рыбак напря­
мик переехал место, где еще несколько дней назад был длинный мыс — теперь он
под водой.
И следующий мыс ушел подводу. В разлив расстояния намного сокращаются.
«Вольно-то, вольно как!» — вдохнул широко Касказик и направил лодку туда, где
торчащие из воды тополя обозначили третий мыс. На низине здесь после спада воды
обычно болотина. Небольшой ручей и дожди постоянно питают ее, образуя озерки,
а в летнюю жару высокая трава бережет от раскаленного неба. На это мелководье и
выходит нереститься щука.
Касказик вел челнок уверенно, ловко лавируя между деревьями. Слева, справа и
прямо по носу плескались утки и рыба. «Я еду посмотреть мыс. Как-то давно здесь
проезжали люди. Они останавливались у мыса, старушки варили чай. Добрые были
старушки, хорошие были старушки. Может быть, я их увижу»2, — негромко, но чтобы
его услышали щуки, бормотал Касказик. Он знал, что делать: даже если щуки как-то
проведают о его намерениях, не так уж разгневаются — ведь Касказик называл их
уважительно.
Выбрав сухой бугор, Касказик аккуратно причалил, привязал челнок к жесткому
кусту карликовой березы, которая густой подушкой разлеглась у основания бело­
ствольной могучей березы, словно бурая собака у ног хозяина. Деревья отражались
в воде и от этого становились как бы вдвое длиннее.

1 Касказик — расторопный, старательный.
2 Наговор, имеющий целью обмануть щук. Нивх, отправляющийся добывать рыбу, называл ее иноска­
зательно или говорил о других вещах иначе; как полагал нивх, рыба узнает о его намерениях и заблаго­
временно уйдет в другие места, обойдет ловушки, не станет его добычей.
169