Page 172 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

шагом проходила группа бородатых, мрачных людей, закованных в цепи. Он побе­
лел лицом: те разбойники, что побывали в его стойбище, — из этих людей!
Чиндына нашли в небольшом, чисто прибранном доме. Броня, стройный, высо­
колобый, с пристальным взглядом молодой человек, обрадовался, увидев гостей.
Касказик удовлетворенно заметил: Чиндын возмужал. Но чего он так привязан к
этому пришельцу?
Броня хлопотал, накрывая нехитрый стол: коврига хлеба, жареная рыба, чай. Ему
помогал могучего роста человек, примерно одного с ним возраста, назвавшийся
Громовиком.
В отличие от многих Громовик не носил бороды. Глаза веселые. Когда гостям по­
стелили, Громовик со смехом рассказал о своей судьбе. Он из-под Киева. А попал
на Сахалин вот после какого случая. Жандарм своими притеснениями озлобил му­
жиков. Те подловили его однажды и расправились как могли. Нет, не бил Громовик
жандарма, даже пальцем не тронул. В тот злополучный час он сидел на лавочке у
своей хаты и орал на всю деревню, взвизгивая и потирая ладони от удовольствия:
«Так його, панского холуя! Так його! А зараз пид рэбра йому, бисову сыну пид рэбра!».
Нет, не участвовал Громовик в мужицкой расправе, но и его отправили в каторгу
на Сахалин — за «длинный язык».
Недавно его, как исправляющегося, перевели в поселенцы. Теперь он плотничает.
Многие ссыльнопоселенцы застраиваются, вот и приглашают подсобить.
После чая Броня сказал:
— Сегодня не будем заниматься сказками. Вот пишу письмо в Петербург. Мы с
Чиндыном набросали. Послушайте-ка, пожалуйста, некоторые места. «Очень прошу
посодействовать найти благотворителей в Петербурге, которые бы захотели помочь
делу устройства гиляцких школ на Сахалине. Мой опыт за эту зиму дал хороший ре­
зультат. Выучилось читать и писать более 10 человек. Жалко будет, если первый опыт
остановится на этом... Дал пока средства губернатор из фонда — 150 рублей, но я
не уверен, будет ли так же добр на этот год. А в Петербурге, быть может, есть люди,
которые не прочь укрепить это хорошее дело и связать его со своим именем. Гиля­
ки — симпатичный, способный народ, безусловно, заслуживают внимания и заботы.
Посодействуйте, пожалуйста, просвещению инородцев. Ведь в Петербурге большой
круг лиц, которых вопрос об российских инородцах сильно интересует. Известно,
среди таких лиц имеются богатые и влиятельные. Нельзя же только брать с инород­
цев, надо же что-либо и дать им».
Встреч и впечатлений у Касказика было в те дни больше, чем за все годы его жиз­
ни. Не все понял Касказик.
Поразила его и последняя встреча. Они втроем — Касказик, Фулфун и Чиндын —
возвращались в Выск-во. В лесу наткнулись на толпу каторжан — одиннадцать че­
ловек. Касказик выхватил нож. Бородатые же люди хохотали, указывая на него и
хватаясь за живот. Поодаль от них — Кворгун с револьвером. Кворгун улыбался и
заговорщицки подмигивал. Чиндын презрительно сплюнул, попытался объяснить
так ничего и не понявшему Касказику. Эти каторжники — «вечники». За прежние по­
беги и другие провинности им дали немыслимо большие сроки каторжной работы,
некоторым до ста лет. Они заранее условились с надзирателем, бежали из тюрьмы и
встретились с ним в лесу. За каждого «беглого» казна по три рубля выплатит. Деньги
заберут «беглецы», Кворгуну же от каждого достанется по полтиннику.
Мудрое решение принял Касказик: отдал единственную дочь в большой род ры-
168