Page 171 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

окружного центра он вернулся в фуражке, при бляхе и револьвере. Оказалось, вы­
званным зачитали приказ начальника острова, в котором говорилось: «Ввиду край­
ней необходимости в людях, хорошо знакомых с местностью, и для облегчения
сношений местного начальства с инородцами нанимать гиляков в надзиратели, по­
ощрять их в этом деле, за каждого пойманного (или убитого) беглого награждать
положенным денежным вознаграждением — 3 рубля за одного человека». Так нивх
Кворгун стал надзирателем, «большим начальником», как сам себя именовал. А спо­
тыкается и нехорошие слова говорит — это он подражает прежнему надзирателю,
считает, что начальнику положено так вести себя.
То, что пережил Касказик, и то, что он сейчас видел, было слишком далеко от его
понимания. Порой ему казалось, что это сон, страшный сон.
Вблизи одного селения произошла встреча, никак не отразившаяся на жизни
Касказика, но о которой потом узнает весь просвещенный мир. А всему причиной
собака, двухлетний кобель, увязавшийся за хозяином.
Глупый кобелек запропастился куда-то. Касказик остановился у дороги и увидел
необычную нарту — на больших колесах, ее весело тянули две лошади. Кроме каю-
ра-возчика, еще двое: один в генеральской форме, другой в штатском. Штатский,
увидев нивха, близоруко сощурился. Бледное, заметно одрябшее от долгой дороги
лицо оживилось.
«Однако большие тянги-начальники, — подумал Касказик. — Неловко отвлекать
важных людей...»
— Эй, стой! — крикнул все-таки он. — Не видели ли где мою собаку? Молодую,
хорошей породы...
Нивху не суждено было узнать, с кем его столкнула судьба. Для штатского глава
вымирающего нивхского рода был просто «гиляк», а для Касказика великий русский
писатель Чехов — одним из «больших тянги».
— Ничьей власти они над собой не знали и знать не хотят. Красивый, гордый на­
род. Но, видно, век их уже определен, — сказал Чехов, когда тарантас тронулся.
— Мною издан приказ принимать инородцев в окружной лазарет за счет казны.
В голодные годы выдаем им пособия мукой, крупой. Но смотрители, старосты, над­
зиратели нашли здесь возможность обирать инородцев. Пришлось издать приказ,
чтобы у них не отбирали имущества за долги.
Чехов внимательно слушал генерала-губернатора, ощущая в душе холодок от­
чуждения, пытаясь определить, откуда и почему он возник.
— Я издал приказ принимать гиляков в надзиратели, ибо это нововведение имеет
целью и обрусить, — продолжал губернатор.
Тогда великий писатель сказал:
— То, что близость тюрьмы к гилякам не обрусит, а лишь вконец развратит, дока­
зывать не нужно. Гиляки далеки до того, чтобы понимать наши потребности. Если уж
необходимо обрусить и никак нельзя обойтись без этого, то, я думаю, при выборе
средств надо брать в расчет не наши, а их потребности. — И, помолчав, продол­
жал: — Впрочем, обрусение началось задолго до вашего приезда. А началось оно с
того, что у чиновников, получающих даже самое маленькое жалованье, появились
собольи и лисьи шубы, а в гиляцких жилищах — русская водочная посуда.
Фулфун и Касказик пришли в большое, в одну длинную пыльную улицу, селение.
В годы юности Касказика здесь была тайга, и небольшое стойбище встречало приез­
жих громким лаем сытых собак. У причудливого дома — церкви — Касказик услы­
шал подозрительный звон. И увидел невероятное зрелище: по площади медленным
167