Page 174 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

То тут, то там разлив оживал крутящимися бурлящими воронками. И Касказик, не­
долго раздумывая, протянул сетку от прибрежного кустарника в глубь разлива. Сетка
из волокон крапивы, еще прочная. Правда, недлинная, но сейчас обилие рыбы —
все равно будет улов. Камни-грузила унесли нижний край сетки на дно, верхняя под­
бора привязана к колу. Теперь можно и чай сварить.
Касказик пил чай, а сам нетерпеливо поглядывал на верхнюю подбору, нависшую
над речной гладью. Но рыба кружилась вокруг, а в ловушку почему-то не шла. «Что
сделал я такого, что щука отвернулась от меня?» — мысленно спрашивал себя рыбак,
а вслух произнес совсем другое:
— Старушечки, добрые старушечки, куда вы подевались? Чай давно вскипел, я
напился досыта, а вас все нет да нет...
Но время шло, а рыба не ловилась. Касказику ничего не оставалось, как пере­
ставить сетку. Одному несподручно ставить-переставлять: надо и сеть распутывать,
растягивать ее, и одновременно править лодкой. «Один, все один. Не с кем перего­
ворить, никто не поможет», — думал свою привычную горькую думу глава малень­
кого рода.
Лишь когда стемнело, забурлило вдруг. «Порвет, порвет сеть!» — забеспокоился
рыбак и энергично столкнул челнок. Щука крупная, сильная. Касказик осторожно
опутал рыбину сетью, сделав ее мешком, и, убедившись, что рыба теперь не уйдет,
рывком поднял, перекинул в лодку. Дважды хлестко опустил на плоскую голову пал­
ку-колотушку, успев сказать между ударами:
— Видишь, я не мучаю тебя. Пожалей меня, сделай удачливым.
Касказик долго распутывал рыбу в темноте и еще больше времени потратил, что­
бы выправить сеть.
Луны нет. Аулов — одна лишь щука, крупная, но одна. «Ночь короткая, на рассве­
те поколю острогой», — решил Касказик. Березовым сушняком пошевелил костер,
положил сверху толстое ребристое корневище — выворотень: долго гореть будет.
...Солнце палило нещадно, а Касказик колол и колол рыбу острогой. Лодка замет­
но осела — так много рыбы. Потом на бугре, где пил чай и ночевал, нашел старин­
ный многослойный прочный лук. Из таких луков древние нивхи отбивали нападение
айнов. С такими луками удалые и храбрые охотники ходили на медведей. Касказик
сильно натянул тетиву и пустил стрелу вверх. С коротким свистом она взвилась в
небо и канула — такой тугой, хороший лук нашел Касказик. Долго смотрел стрелок
туда, куда улетела стрела — должна она воротиться назад, воткнуться в землю. И зор­
кие глаза охотника высмотрели маленькую — меньше, чем мошка, — точку. Вот она
увеличивается, увеличивается, падает стремглав. Едва успел отвести голову — стрела
мелькнула перед глазами, пригвоздила ногу к земле. Касказик пытался оторвать ее,
но стрела не дает. Тянет Касказик ногу, тянет. Глухая боль разбегается по ноге вверх...
Тянет, тянет... Боль, боль...
Касказик еще не проснулся, но уже почувствовал: беда. Торбаз на правой ноге
горел. Двумя прыжками слетел с бугра в воду. Нога невыносимо заныла. Но, к удив­
лению, боль быстро отпустила, и ноги теперь ощущали лишь холод воды.
Касказик выбрался на бугор, развязал кожаные тесемки, снял истлевший тор­
баз — пальцы красные, а на большом — водянистый пузырь. «Только обжег паль­
цы — удачно отделался», — облегченно подумал рыбак и, внимательно осмотрев
обувь, нашел, что она никуда не годится, — забросил с каким-то неизъяснимо легким
сердцем.
Солнце уже висело над сопками, обещая опять жаркий день.
170