Page 176 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

— Это мой сон пришел к тебе. Я его видела раньше, еще в прошлую луну Острога,
лук и копье... Это мой сон, — поспешно сказала Талгук.
— Чего молчала? — укоризненно сказал муж.
— А тебе все некогда и некогда. Не до разговору было, — уклонилась Талгук от
ответа, чувствуя, что муж наливается радостью.
— Поешь щуки. Одну всего словил, — оправдываясь, чтобы не обнаружить нах­
лынувшую нежность, попросил Касказик.
Настали дни, радостные и томительные. Касказик заблаговременно съездил в се­
ление A-во за Псулк, женой Эмрайна, старейшего рода Авонгов: она должна помочь
в родах и принять ребенка.
Талгук уже несколько лун не прикасалась к игле. А то, что сшила в дни беременно­
сти, распорола. И красивые, прочные мужние оленьи торбаза распорола. И заплатку,
которую наложила на халат, отодрала, и узлы всякие развязала — чтобы роды легко
прошли.
А у мужа свои дела. Он обошел путики1, снял все петли, разрядил ловушки — это
чтобы пуповина не стянула шею ребенка. Затем в стороне от родового то-рафа сру­
бил маленький шалаш, накрыл еловыми лапами, на землю положил ветки и сено.
Кажется, сделал все, чтобы роды прошли удачно. Нет, еще не все. Надо развязать
ременные крепления у нарты, завязки на одежде и обуви, расплести косу...
Касказик уже несколько дней только и делал, что развязывал узлы, разнимал закры­
тые туески и берестяные коробы. Ну, теперь, кажется, все. И заботливый муж лениво
ходил от нары к наре, зевая от тоскливого безделья. Или лежал на шкурах, предприни­
мая мучительные попытки припомнить, где еще прячется тот или иной узел.
Талгук до последнего дня рубила дрова и ходила к проруби за водой — так сове­
туют старые люди: беременной нужно двигаться.
Она и радовалась, и страшилась. Радовалась, что в стойбище мужа станет одним
человеком больше. Страшилась, потому что надо родить, и не просто родить — маль­
чика. И еще боялась непогоды и сильных морозов: три дня, если родится мальчик,
и четыре, если девочка, ей с ребенком предстоит пробыть в шалаше. Плохо рожать
зимой, трудно рожать зимой. А попадется нерасторопная помощница, может застыть
ребенок и умереть...
Был ветреный день, когда Талгук поняла: пора в шалаш. Она накинула на себя
второй, на собачьем меху, халат, надела лисий малахай, меховые рукавицы и, ничего
не сказав, вышла из теплого уютного то-рафа. Вслед за нею поспешила Псулк, тихая,
исполнительная.
В шалаше лежал, поблескивая лезвием, топор. Его положил, конечно, предусмо­
трительный Касказик. Топор отбросит злых кинров — духов, которые только и ждут
появления ребенка, чтобы забрать его душу. У дальней от входа стенки — небольшая
горка из елового лапника. У Талгук потеплело на душе, муж заботится, чтобы удобнее
было ей рожать — нужно опереться головой и руками об это возвышение, все легче
будет.
Псулк обвязала живот роженице и сказала:
— Только не стони и не кричи, когда ребенок начнет опускаться — испугаешь, и
он поднимется вверх, больше мучиться будешь.
Когда Талгук молилась об одном — чтобы роды прошли удачно и чтобы ветер не
перешел в пургу, донеслись скрип снега и голос мужа: «Все узлы, завязанные тобой, я

1 Путик — охотничья тропа.
172