Page 363 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

вало и раньше. Но на сей раз утка погналась за пером, положила под себя и стала
ощипывать с груди перья, сбивать из них круглое гнездо.
Снесла яйца. Из яиц проклюнулись маленькие желтенькие утята. Мать выкормила
их. А дети, став взрослыми, тоже повыщипывали из своих грудок перья. Образова­
лось много гнезд. Их соединили вместе — получился остров. Утки снесли яйца. И
многочисленные дети сделали то же самое.
С тех пор прошло много времени. И тот остров вырос в огромную землю. На этой
земле появилась всякая живность: травы и насекомые, птицы и звери, деревья и
люди... Люди появились позже. Сперва выросло дерево кой-лиственницы. На солн­
це и в вольном воздухе оно поднялось до самого неба. Сильное дерево держало
на своих ветвях сотни птиц и зверей с их гнездами, кормило их своими семенами.
На земле развелось живности неисчислимое множество. Но в дереве было много
силы, и она пробилась сквозь толстую кору и смолою стала стекать на землю. Только
коснулась смола земли, из нее появился человек. Люди других родов появились от
других предков. Есть нивхи, которые пошли от орлов. Но род Койвонгун, веткой ко­
торого является Лучка, произошел от лиственницы...
А чирки, они осенью улетают в сторону полудня, весной возвращаются обратно.
Вы думаете, почему они делают далекие перелеты? Они ищут конец земли, но земля
стала настолько огромной, что ни конца, ни края не видно. А чирки и по сей день
выщипывают свои перья. Им все мало. Хотят, чтобы земля росла и живность на ней
умножалась.
Три дня продолжался буран. К вечеру третьего дня небо посветлело, образовав в
нескольких местах голубые окна. Края туч подернулись розовой морозной каймой.
Две вороны, преодолевая слабеющие порывы ветра, косо прочертили небо, сели
на сук ближайшей лиственницы, с голодным любопытством наклонили хищные го­
ловы и прокричали:
— Ка-ак? Ка-ак?
...После случая у Нехана Пларгуна все угнетало. Было больно за Кенграя, больно,
что Кенграй стал виновником ссоры. Только непонятно, как ящик с маслом оказался
на земле? Он же был в лабазе, а лабаз на высоких столбах. Собаки не могли сами
стащить ящик. Тут что-то неясно. Может быть, Нехан спустил ящик для чего-нибудь, а
поднять забыл?.. Да, тут дело неясное. А Нехан страшен в гневе. Пларгун радовался,
что теперь он далеко от этого человека.
Кенграй уже мог ходить, даже пытался преследовать рябчиков в прибрежном
ельнике. Он увлекся и неосторожно зацепил за сухой сук, взвизгнул от боли, заскулил
протяжно; еще долго боль будет давать о себе знать...
Когда неверный свет раннего утра просочился в маленькое окошко, Пларгун про­
снулся, как от толчка. Спросонья никак не мог понять, что его разбудило.
Непонимающе посмотрел вокруг. Взгляд упал на патронташ, на ружье, пристав­
ленное к стене, — резко хлопнул по голове: ведь собрался же с утра выйти на охоту
и боялся проспать!
Кенграя оставил в избушке — ему нельзя, он еще не поправился.
Тайга молчала. Лишь маленькие и легкие, как пушинки, синички копошились на
нижних ветках старых елей, ворошили космы провисших черных лишайников, вни­
мательно всматривались блестящими круглыми глазенками в трещины коры, отщи­
пывали от нее чешую и, уколов тишину тонким писком, перелетали на следующее
дерево.
На чистом снегу аккуратные крестики — следы рябчиков. От дерева к дереву
359