Page 368 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

— Будет очень жарко. Терпи.
Старик подсел к костру, не спеша заварил себе чай. У него незыблемый закон: в
тайге ни при каких обстоятельствах не отказывать себе на ночь в горячем чае.
— Жарко! — раздалось из-под груды лапника.
— Терпи!
Старик вытащил кусок вареного мяса, подержал его над огнем, опалил слегка.
— Жарко!
— Терпи.
Старик поел. Медленно, наслаждаясь, потянул из кружки чай, потом подошел к
груде лапника, скомандовал:
— Переворачивайся на другой бок!
Поправил доху и еловые ветви, вернулся к костру, налил полную кружку чаю.
— Мечтал о шашлыке из медвежатины, а сам превратился в шашлык, — глухо
донеслось из-под груды лапника.
Пларгун ожидал, что после злополучного ночлега в тайге с ним будет плохо. Но —
обошлось.
Когда к концу второго дня старик заявил, что утром уходит, Пларгуном овладела
паника. Со стариком, добрым, всемогущим стариком, и уютней, и теплей, и чувству­
ешь себя человеком. А тут вновь закралось сомнение в своих возможностях, и опять
он ощутил бессилие и свое ничтожество...
— Ваш участок рядом с моим. И должно быть, скуден зверем. А у меня участок —
вся тайга! Зверя хватит не только на двоих, — быстро, будто боясь не успеть, прого­
ворил Пларгун.
Старик ответил пристальным, суровым взглядом.
В эту ночь юноша допоздна не мог заснуть. И хотя Лучка не шевелился, Пларгун
уловил: он тоже не спит...
Лучка уходил утром. Он ни разу не оглянулся. Пларгун стоял долго, прислонив­
шись к двери, и растерянно мял шапку, которую почему-то не надел, хотя было ве­
трено и морозно...
В последние дни он все чаще и чаще возвращался в мыслях к дому... Там тепло
сейчас. Пусть даже и не ловится рыба, но там тепло. И ничто не страшит тебя. Хо­
рошо ребятам — они вечерами в клубе. «Нигвит... Как ты? Скучаешь ли по мне?..»
Пларгуну очень хотелось, чтобы ей не хватало его... «Дядя Мазгун... Если бы ты знал,
как нелегко мне стать тем, кем ты хочешь меня видеть...»
Может быть, зря я уехал так далеко от дома? Ведь есть же участки неподалеку
от поселка. Я бы через каждые десять дней наведывался домой... Домой... Наверно,
мать вся извелась, тоскуя. Зря я мучаю и мать, и себя. Ведь есть же охотничьи участки
неподалеку от поселка. Правда, небогатые. А мать каждый день с утра выходит на за­
лив и под пронизывающим до костей ветром долбит тяжелой пешней толстый лед...
Сорокаградусный мороз... тяжелая пешня... неподатливый лед... А рыба? А рыбы нет.
Ее нет уже много лет. На побережье ее всю выловили. Говорят, и в океане ее мало
стало... И мать с тупым ожесточением долбит на заливе лед.
Нет, мать, я привезу соболей. Да, да, привезу. Я обязательно привезу соболей!
Уходя, старик вручил Пларгуну отличные охотничьи лыжи, обшитые мехом, и
проговорил торжественно, как при исполнении ритуала:
— Пусть творение рук старого человека поможет молодому человеку в его пер­
вых шагах на трудной тропе охоты! Удачно идти! Старик ушел и унес с собой хоро-
364