Page 367 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Теперь беспокойство овладело им настолько, что он уже не находил себе места
в избушке.
— Ну так когда, говорю, придет хозяин?
Кенграй в ответ взвизгнул, нетерпеливо заходил передними лапами, опять уста­
вился на дверь.
— Вот кончу обшивать лыжи, затопим печь и горячим чаем встретим хозяина.
Время шло. Уж вечер опустился на тайгу, а хозяина все нет и нет. Теперь волнение
собаки передалось старику. Шутливый тон сменился беспокойством:
— Хы, однако, уже ночь!
...Они шли по следу. Полная луна поливала обильным светом ночной мир. Каждое
дерево, каждый куст, каждая ветка и каждая вмятина на снегу резко выделены и от­
тенены.
Старик запыхался. Кенграю было еще тяжелее. Через несколько шагов он оста­
навливался, взвизгивал от боли, но, собравшись с силами, продолжал упорно уво­
дить в ночь. «Далеко ушагал. Как он сейчас там? — беспокоился старик. — Может
быть, выстрелить в воздух? Авось откликнется», — Старик стаскивает с плеча ружье...
Кенграй поднял голову, навострил уши, помчался к валежине, перевалился через
лиственницу.
Старик обошел искарь кругом и увидел его. Он сидел, привалившись к искари,
подогнув ноги, сиротливо обхватив себя руками спереди. Голова безжизненно скло­
нилась к груди. Легкий ветер тихонько пошевеливал выбившуюся из-под ватной сте­
ганки кисть шарфа.
Перед ним — груда пепла и несгоревшие концы сушняка. Старик снял рукавицу,
тронул пепел. От прикосновения пепел вспучился. Его неслышно подхватил ветер,
снес в сторону. Пепел был чуть теплым. Холод волной окатил старое, видавшее вся­
кие беды сердце. Кровь отхлынула от лица, мороз ожег спину.
Лучка подошел к юноше. Не веря возникшей у него страшной мысли, притро­
нулся к спине. Затем крепче схватил за плечо, дернул. Пларгун, не меняя позы, по­
валился на бок. Ударился о мерзлую землю, шевельнул ногами, вытягивая их. Потом
открыл глаза. Заиндевелые ресницы недоуменно захлопали.
— Нгафкка, вы замерзли.
— Что? — Пларгун не понял, что происходит вокруг. Облокотился и попытался
встать, но зашатался и упал.
Старика будто подменили. Острый топор, перерубая сучья и сушняк, зазвенел на
всю тайгу.
Вспыхнул большой языкастый костер, обдал жаром. Лучка набил чайник снегом,
поставил к огню.
Пларгун немного отошел. Встал, но не смог разогнуть окоченевшие ноги и спину.
Так и ходил, согнувшись в три погибели.
— Походи еще! — скомандовал старик, когда Пларгун присел на обрубок сушняка.
Чайник тонко запел. Старик бросил в него еще ком снега. Вскоре крышка подпрыг­
нула, из-под нее клубами вырвался пар.
Старик налил кружку горячего чая и дал ему немного остыть, чтобы Пларгун не
обжегся.
Пока юноша отогревался чаем, старик перенес костер в сторону, на горячий пе­
пел накидал елового лапника и скомандовал:
— Ложись.
Снял свою доху, накрыл юношу, сверху завалил лапником.

363