Page 204 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

жесткий частый треск. Оказалось, едва не наступил на выводок каменных глуха­
рей — паслись на берегу ручья и на галечном островке, который разбивает ручей на
две упругие струи, похожие на извивающиеся косы Ланьгук. Ниже этого крохотного
островка струи вновь соединялись.
Испуганные большие птицы, едва добравшись до ближайших деревьев, рассе­
лись на ветках и с высоты поглядывали на человека, словно решая, как быть, опа­
саться ли этого двуногого или не обращать внимания. Ыкилак оставил глухарей в
покое и пошел искать мостки. Их много — перекинутых через ручей деревьев. Но
только на нескольких нашел он то, что искал: по коре видно, что этими деревьями
пользуются соболи. Первое — наклоненная ольха — сразу у галечного островка,
второе — береза.
Ыкилак насторожил силки — по три на дерево. Затем решил: глухарь тоже сделает
ему честь, тем более что еды с собой всего дней на пять-шесть. Поставил петли на
галечном островке, привязав их к кольям, вогнанным в гальку. Галька уже оделась
ледком, и пришлось повозиться изрядно. Глухарь — он бродит по всему островку,
клюет мелкие камешки — должен запутаться в петлях.
Юноша вернулся к стану, когда день уже угасал. Костер горел без дыма — кон­
чался. Поодаль, с наветренной стороны на вертелах томилась распластанная кета. А
рядом — тоже на вертелах — мясо. Значит, отец и Наукун ели.
— Ну, что видел? — осведомился старший брат. Он величественно восседал на
коряжине рядом с кучей еловых веток. Ыкилак, прежде чем ответить, подумал: «За­
чем так много лапника?».
— Ничего, — Ыкилак с трудом сдерживал смех — перед глазами всплыла охота
за дикушами.
Отец, закрытый шалашом, что-то мастерил. Ыкилак обошел кругом — Касказик
сооружал лабаз. «Медведь? Олень? Но как взял? Ведь у него — только нож и петли?»
Ыкилак подошел к куче лапника, приподнял ветви: да, мясо, темно-розовое оле­
нье мясо. А вот и шкура — постелена на землю, и мясо грудой лежит на ней.
У Наукуна вид такой, словно это он добыл.
— Чего сидишь? — в голосе отца слышалось недовольство.
И Наукун стал сдирать с лиственниц кору — ею покроют лабаз.
Ыкилак с наслаждением съел целый вертел оленьего шашлыка, заел кетовой го­
ловой и подошел к отцу: «Чем помочь?».
— Притащи жердей.
Когда в небе появились крупные звезды, лабаз был готов. А к тому времени, когда
пробились и мелкие звездочки, мясо разрубили на куски.
Легли спать поздно. Ыкилак оказался посредине, и ему было тесно. Он знал: воро­
чаться в шалаше не принято — мешаешь другим. Но Ыкилаку не спалось не потому,
что тесно: так было и вчера, и позавчера. Его терзал вопрос: как добыл отец оленя?
Не задушил же руками и не убил же палкой. Олень настолько чуток, что слышит
шорох мыши на противоположном склоне распадка. Олень так зорок, что видит не
хуже орла. Олень так быстр, что за ним не угнаться.
— Отец, — тихо позвал Ыкилак.
— Вот стукну, будешь знать, как мешать, — пригрозил Наукун.
— Отец, — снова позвал Ыкилак.
— Ыйть! — сердито прикрикнул Наукун и больно ткнул кулаком в бок, отвел руку,
чтобы ткнуть еще, но тут послышался голос отца.
— Что, сын? — тихо спросил он.
200