Page 206 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Касказик отправил старшего сына вправо, младшего — влево, а сам остался сто­
ять на месте. «Только очень осторожно», — были его последние слова.
Старик выждал время и уверенным, но мягким шагом направился в сторону мари.
Первого оленя он увидел вскоре. Молодую самку. Она стояла на маленькой по­
лянке, легко разгребала передним копытом снег.
Поодаль паслись еще самки и три самца — упитанных, крупных.
Но к ним не подойдешь — сколько сразу ушей и глаз!
Касказик внимательно оглядел лесок. Одинокий олень лежал удобно: головой на
марь, глаза, похоже, закрыты. К тому же, он не был крайним — за ним, несколько в
стороне, паслись две самки. Значит, чувствуют себя спокойно.
Нужно только обойти ту, что ближе. Полянка маленькая, окруженная кустарни­
ками. И Касказик сообразил, как ему поступить. Слабый ветер относил запахи назад
и чуть в сторону. Касказик прополз меж кустами в нескольких шагах от оленя. Тот и
ухом не повел.
Впереди — завал. Надо подбираться долго, терпеливо...
Наукун застыл, прислонившись к дереву, и смотрел, не мигая. Огромный олень,
однако, самый крупный в стаде, с большими тяжелыми рогами, уставился в сторону
леса и тоже смотрел, не мигая. Ему казалось подозрительным еле слышное шурша­
ние, повторившееся несколько раз. Что бы это могло быть?
Наукуну незаметно бы отступить. Но олень так огромен, охотник еще не встречал
такого.
Нужно стоять, как дерево, и тогда можно усыпить внимание. Так Наукун и сде­
лал — стоял долго, без малейшего движения. Олень поскреб задним копытом гри­
вастую шею. До мощной лиственницы, за которой можно спрятаться, — всего два
шага. И тут олень резко обернулся и поймал глазами человека. Нет, он не слышал ни
треска сучьев, ни шороха — их не было. Просто долгие годы владычества и охраны
громадного стада научили слышать неслышное, видеть невидимое. И владыка, перед
тем как опустить чуткую морду на душистый ягель, повернул ее и застиг человека в
крайне неловкой позе — тот заносил ногу в шаге. Олень не сразу побежал. Оглядел
стадо и, когда убедился, что все на ногах, пошел неторопливо. Так за многие годы
сотни раз поднимал он и сотни раз уводил их от опасности...
...Касказик благополучно одолел обе валежины: через первую пролез, а под вто­
рой прополз. Олень продолжал лежать. Уже можно было бросить копье. Но только
длинное. Нет уж, лучше подобраться вплотную. Никто ведь не мешает ему, никто не
торопит.
То ли почудилось Касказику, то ли в самом деле он расслышал: вроде вдалеке
раздался глухой хриплый рык. Неужто?
В следующее мгновение оленя, до которого уже можно было дотянуться кончи­
ком копья, не стало. Он исчез мгновенно. Только топот, сотрясающий землю. И тут
перед глазами старого охотника запрыгала, заходила, замелькала тайга с ее травяни­
стыми, бурыми мшистыми марями, ощерившимися чернолесьем сопками, с быстро­
ногими рогатыми оленями: светлыми и бурыми, серыми и пестрыми... Все. Это все...
А олени мелькают, мелькают, мелькают. Вот и хор — владыка. Он гнал стадо через
марь — вывел его на открытое место, чтобы удобнее было определить и оценить
опасность. Он не бежал во главе стада — там был другой, пестрый, тоже большой и
сильный. А владыка шел поодаль, останавливался, поджидая отставших.
Касказик еще мог бросить копье — отставшие олени пробегали совсем близко.
Но он, как завороженный, впился глазами во владыку. И восхищался старик не мо-
202