Page 201 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

подстрелить не только бурундука, но и белку. А однажды принес большого черного
глухаря. Радости матери не было конца. Талгук все говорила-приговаривала: растет
кормилец, растет кормилец.
Юноша обычно охотился в лесу вокруг стойбища — далеко уходить не было нуж­
ды. И всегда в первоснежье был с добычей: тогда следы помогали, наводили на до­
бычу или показывали места кормежки...
Осенний день короток, а Ыкилак, как младший, должен еще заботиться о костре.
Эта обязанность поначалу его раздражала. Но ничего не поделаешь. Надо и дрова
запасти, и утеплить лапником и сеном балаган. Через два дня и отец, и Наукун вер­
нулись с добычей: отец принес крупного соболя — самца, а старший сын — двух
дикуш — черных рябчиков. Тогда Ыкилак сказал себе: «Все равно мне нужно рубить
дрова — побольше заготовлю — и не зря пройдут дни».
Желание поскорее добыть ценного зверя не давало ему спать по ночам. А отцу,
вроде бы,все равно, что Ыкилак крутится вокруг балагана и дров. Может, думает, что
он ставит ловушки после их ухода и возвращается раньше, чтобы вскипятить чай?
— А ты сделал миф-ард1, кормил землю?
Так и есть. Отец считает, что сын нарушил таежный закон, потому Курнг и не шлет
в ловушки зверя.
— Я еще не выставлял силки.
— Хм! — изумился отец. — Когда ж думаешь выставлять?
— Не знаю, как ловить: снега ведь нет еще.
— Хм! Ты что же, только после снегопада берешь?
— Да, — Ыкилак опустил голову.
— А я-то думал... Где же ты родился? В тайге?
Глава рода никак не мог взять в толк, что сын, его собственный сын, не умеет до­
бывать по чернотропу.
Ночью Ыкилак видел сон. Молодая девушка, нарядно одетая, стояла на противо­
положном берегу ручья и говорила ему, а голос у нее такой же, как у Талгук: «Ты не
бойся — испытай себя. У тебя хорошие силки — будет удача».
Утром после чая отец сказал: «Пошли». Наукун счел, что это относится к нему,
обрадовался.
— Не ты — Ыкилак!
Наукун обиженно глянул на отца исподлобья.
— Ты тоже.
До последнего дня отец полагал, что дети его умеют все. Человек, родившийся
в тайге, вместе с молоком матери впитывает и умение своих предков. Сейчас он
напряг память, вспоминая себя в возрасте Ыкилака. И сказал сам себе: «Я уже знал
все». Передавал ли ему кто-нибудь из старших свое знание? Просто Касказик смо­
трел, как делают взрослые, и старался поступать так же. Потом тайга сама научила.
Соболь, обходя хитрые ловушки, сам учил добытчика, как его ловить. И дети Каска-
зика должны все уметь. Но оказалось — нет. Как же получилось, что они не знают
чернотропа? Потом вспомнил, что в последние годы, едва покончив с заготовкой
юколы, срывался в дальние походы. Брал двух ездовых собак и уходил через сопки
в отдаленные стойбища искать невест для сыновей. Странствовал долго. Съедал всю
пищу, взятую с собой. Изнашивал одежду и обувь. Обменивал соболей на одежду и
еду и ходил, ходил, ходил. От перевала к перевалу, от залива к заливу, от стойбища к

1 Миф-ард — «кормить зелено», то есть «кормить» духа, хозяина данной местности.
197