Page 199 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

рей. Большие птицы тяжело взмахивали широкими крыльями, гремели ими, словно
горный ручей галькой, и, вытянув шею, уходили восвояси.
Вековой, не тронутый ни пожаром, ни человеком лиственничник просматривал­
ся насквозь. В нем не было кустов, которые обычно создают густое непроглядье у
самых комлей деревьев. Лишь изредка попадались береза или ясень — словно для
того, чтобы глазу было за что зацепиться. Высокий и светлый лес, скинувший уже
хвою, встретил молчанием. Ыкилак слышал только свое дыхание да торопливый шо­
рох сухих лишайников под кожаными подошвами.
Хорошо идти в лиственничнике. Легко. Не мешают тебе ни кусты, ни болота — их
не встретишь в таком лесу. Копнешь лишайниковый дерн, и всегда наткнешься на
крупный песок.
Лишь в распадках, где тенисто, где неумолчны студеные ручьи, кряжисто, и, под-
боченясь от важности, поднимаются ели вперемежку с березой. Елям есть отчего
важничать. Мыши и синицы, соболи и горностаи, выдра и рябчики — все они любят
ельник. Выдра ловит в ключах рыбешку; мышь собирает ягоду и орехи, подбирает
остатки от обеда выдры; рябчику нужна ягода, хвоя; соболь ловит мышь и рябчика,
лакомится ягодой. Хороши распадки с ручьями и ельниками. Хороши!
Но и в лиственничниках много ягоды — брусники. Дятлы любят такие леса. И со­
боль заходит в лиственничники.
Идут охотники по лесу, у каждого свои заботы. Ыкилак думает об одном: богаты
ли нынче их леса и распадки соболем. Будет ли милостив Курнг, пошлет ли в их силки
драгоценного зверя.
— Пришли, — вдруг сказал Касказик.
Ыкилак осмотрелся, чтобы убедиться, действительно ли наступил конец пути. Они
стояли у развилки быстрых ключей, по обоим склонам распадка теснились ели. Ыки­
лак и не заметил, когда и где пересекли лиственничник. Скажи ему найти обратную
дорогу — нет, не найдет.
Распадок незнаком. Ельник большой. По развилкам он поднимался на склоны со­
пок. А ниже, там, где ключ терял свою стремительность и дно ручья местами темнело
ямами, берега окаймляли кустарники.
— Здесь я был тогда, когда Ыкилак едва ползал на четвереньках. Больше не бывал.
И это означало, что отец привел сыновей в богатое угодье. «Солнце не прошло еще
всего дневного пути, а мы уже на месте. Не очень далеко», — обрадовался Наукун.
— Люди так и называют это угодье — ельник рода Кевонгов.
Потом Касказик указал на невысокий, ровный, сухой мысок, возвышающийся над
ручьем.
— Смотрите, вон жерди — все, что осталось от нашего балагана.
Ыкилак разглядел гнилые, изорванные ветром и снегом жерди, некогда состав­
лявшие остов балагана.
Братья перешли ручей по перекинутому от берега к берегу мертвяку — сухой,
еще крепкой ели. Касказик остановился на середине, посмотрел вверх навстречу
течению, потом вниз; русло ручья во многих местах перечеркнуто поваленными де­
ревьями и деревцами. «Готовые мосточки, чтоб соболь перебегал».
По берегам ручья валялись кости отнерестившейся кеты, в ямах против течения
стояли крупные почерневшие, с бурыми полосками по бокам самцы. Они еще долж­
ны найти себе самок...
Несильные порывы ветра срывали подмороженные скрюченные листья, и те, без
195