Page 203 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар
P. 203
— Ставьте петли. Только не забудьте сделать миф-ард, — отец хотел уйти, но пере
думал. — Вместе покормим землю. Принеси, — кивнул он головой.
Ыкилак понял, к кому относится последнее слово. И знал, что от него требуют. Он
сбегал к стану, принес завернутый в бересту мос — студень с ягодой, сушеные клубни
сараны, немного юколы, щепотку табака и маленький кусок плиточного чая.
Касказик взял все это в руку, повернул ладонь в сторону сопки за распадком и
обратился к Ызнгу — хозяину местности:
— Мы к тебе пришли. К доброму хозяину богатых угодий. Дали бы тебе больше,
но мы бедные люди. Покормили бы лучше, но у нас нет. Бедные люди мы, неимущие
люди мы. На, прими. Делимся с тобой последним. Не серчай. Сделай, чтобы нам
было хорошо. Бедные люди мы, неимущие люди. Чух!
Касказик швырнул под куст приношения, повернулся и молча прошествовал к
шалашу.
Глава 2 Б
Наукун сказал, что попробует поймать соболя — хозяина кривой черемухи.
Ыкилак нарубил дрова, принес воды и тоже отправился искать переходные мостки.
Он вышел к реке в стороне от той самой черемухи. И тут сперва услышал стран
ный звук — кто-то бил по ветвям. Потом увидел, как над кустами стоймя плывет
тонкий березовый шест. Так оно и есть: Наукун! Он хранил в тайне свой, не очень
солидный для добытчика, способ охоты. Шест прятал в лесу, чтобы не навлечь на
смешки отца и брата.
Ыкилак обошел куст шиповника. Наукун выглядел со стороны смешно. Ссутулив
шись, он вышагивал, словно цапля. Шест, который держал на полусогнутых руках,
раскачивался вместе с охотником. Наукун преследовал дикуш — смирных, лишенных
страха черных рябчиков. Они крупнее обычных и живут в чернолесье, в одиночку
или парами. Уважающий себя нивх не трогает этих божьих тварей. Они, как бедные
сироты из старинных тылгу-ров-легенд, очень доверчивы и, увидев человека, тянут
шею навстречу, словно спешат узнать, что доброе несет он им.
А Наукун от усердия и жадности затаил дыхание. Вот он коротко взмахнул и уда
рил. То ли слишком напряженно дернул шест, то ли волновался от того, что добыча
близка, но шест скользнул по хвосту дикуши, и птица, вместо того чтобы убираться
подальше, перелетела на следующее дерево, села повыше и, вздрагивая побитым
хвостом, вновь повернулась к человеку. Наукун рванулся было, но тут же споткнулся
и с маху упал. Раздался треск. «Неужто расколол себе череп?» — У Ыкилака похоло
дела спина. Но брат вскочил, схватил шест — тот был переломлен пополам. Наукун
покрутился на месте. С какой-то тупой злостью оторвал свисавшую половину шеста,
отбросил в сторону. Подошел к дереву — дикуша сидела высоко, недостать. Наукун
все же нашел выход из положения. Прислонив обломок шеста к пихте, на которой
сидела птица, обхватил шершавый ствол руками и ногами, поднялся до первого суч
ка, ухватился за него обеими руками, подтянулся. Сучок предательски треснул, и Нау
кун полетел вниз. Он катался по земле, выл от злости, от боли и бессилия.
Ыкилак хотел подбежать, чтобы помочь, но остановился: обойдется. Осторожно
отступил и, скрываясь за деревьями, пошел своей дорогой. Перебрался в следующий
распадок, по дну которого протекал небольшой ручеек. Берега сырые, но не топкие.
Сквозь гальку пробивалась редкая трава. Береза и ольха, рябина и чуть повыше —
ель и пихта — лес хороший, доброе угодье. Ыкилак оглядывал лес, когда услышал
199
