Page 202 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

стойбищу, от рода к роду. Добрые люди принимали путника. Угощали чаем и таба­
ком, обменивались родовыми преданиями, стелили ему постель, сочувствовали его
горю, но дочерей не отдавали. В дальних странствиях Касказик убедился: чем горест­
нее молва, тем быстрее ее полет. О роде Кевонгов, вымирающем роде, знали даже в
самых отдаленных уголках земли нивхской.
Заросший, измученный, с тусклыми глазами, возвращался Касказик домой уже
по глубокому снегу. Он шагал сквозь тайгу, через нехоженые горы. Как находил он
свое крохотное стойбище — известно лишь богам, добрым и милостивым, хранящим
несчастного человека.
И сыновья, предоставленные самим себе, каждый как мог постигали законы тай­
ги...
Касказик подвел сыновей к уродливой черемухе, перекинувшей свой кривой пе­
стрый ствол через ручей.
— Смотрите!
Братья удивленно оглядывали дерево. Ничего не найдя, старший отвел глаза. Ду­
рак дураком! Касказику стало до боли обидно за свои горькие неудачи, пустые дале­
кие походы, насмешки недобрых людей. Обидно за попусту истраченное время. За
то, что его сыновья, такие взрослые, ведут себя в тайге как дети.
— Болван! Болван ты!
Касказик едва не заплакал и, желая хоть как-то свалить с души непосильную тя­
жесть, замахнулся и ударил старшего.
Чтобы успокоиться, ему потребовалось много времени. Такого с ним еще не слу­
чалось. Расстроится, бывало, разойдется, но остывал, отходил быстро.
А сейчас он горестно смотрел на старшего сына. И сыновья видели, как ему тя­
жело. Ыкилак стучал носком по обнаженным корням черемухи и слушал шуршащий
тупой звук.
Наконец Касказик взял себя в руки. Но еще дышал часто и шумно.
— Подойдите ко мне! — сипло сказал старик.
Сыновья подошли, напряженные в ожидании.
— Соболь, он ходит широко по тайге. Но есть у него любимые места, где он охо­
тится, есть любимые места, где спит. И переходит ручьи по одним и тем же мосткам.
Вот это дерево. Смотрите: чуть выше и здесь. Видите, кора сбита? Это соболь. Один
и тот же соболь.
И тут открылась перед Ыкилаком одна из тайн тайги. Оказывается, зверь ходит по
своим охотничьим дорожкам след в след не только зимой, но и летом. Только летом
не всякий увидит в тайге следы. Хвоя, остатки мертвых деревьев, сухие опавшие вет­
ви образуют подушку, на которой следы мелкого зверя не заметны. Надо быть очень
наблюдательным и хорошо знать тайгу, чтобы и летом видеть ее, как зимой.
А Ыкилак считал, что зверь ходит по своему следу только зимой и лишь оттого,
что пробиваться сквозь целинный снег тяжелее, чем идти по готовой тропе. И еще
полагал, что тропа потому плотная, что топчет ее не один зверь. Конечно, любой
зверь может воспользоваться и чужим следом. Но у каждой местности — свой хо­
зяин. Он пробил след — он и ходит по нему. Других он просто-напросто гонит из
своих владений.
Отец показал летний след соболя.
Значит, не только глубокий снег причина тому, что зверь идет по своей тропе след
в след. Ыкилаку словно развязали глаза, теперь он знает: земля, черная бесснежная
земля, на которой и не видно следов, тоже может помочь.
198