Page 212 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

мужчина — только и ждет, чтоб за него другие работали. А ведь обычай велит: всему
роду собирать выкуп. Потому что к ним придет женщина. И неважно, чьей женой
она станет. Важно другое — принесет детей, продолжателей рода.
Выкуп собрали богатый, соболей большая связка — трижды по сорок шкурок,
двенадцать лис, восемь шкур выдры. Ыкилак сам носил одежду из рыбьей кожи, а
всю добычу отдал на выкуп.
Он вспомнил, что вчера вечером отец снес увесистый узел в амбар. Срубили они
его из лиственничного долготья и поставили на сваи — собаки не заберутся. Но по­
крытой корьем. Как бы лесной зверь не проник туда. Ведь для росомахи кора не
препона.
Ыкилак откинул доху, быстро встал и, пока накопленное за ночь тепло не уле­
тучилось, набросил халат на собачьем меху, нашарил в темноте нерпичьи торбаза,
натянул меховые чулки.
Наукун не проснулся даже тогда, когда младший брат, обходя очаг, зацепил ногой
за что-то. Ыкилак нагнулся, протянул руки — они коснулись низкого столика. Братья
после вечернего чая не убрали его.
Согнувшись привычно, Ыкилак прошел узкий, тесный коридор, толкнул наруж­
ную дверь. Прилаженная к косяку с помощью ремня из сивучьей кожи, она неслыш­
но отошла и, выпустив человека, снова закрыла вход. Ыкилак глотнул морозного воз­
духа — сна сразу поубавилось.
Мелких звезд не видать. Но крупные редкие звезды, словно подожженные ко­
страми зари, вспыхивали и, мерцая, лучились на небосклоне. И если чутко вслушать­
ся, услышишь, как мир тихо и умиротворенно досыпает еще одну ночь. Звезды в эту
пору издают какой-то особый звон, от которого сон спокойный и полный...
В эту ночь не спала и Талгук. Завтрашняя поездка мужчин волновала ее не мень­
ше, чем младшего сына. Она тоже ворочалась с боку на бок, стараясь ненароком
не задеть мужа. Все-таки задела. Касказик открыл глаза, но не шевельнулся. Только
сказал:
— Близко, что ли, утро?
— Нет, еще не близко. — приникнув к его плечу, прошептала Талгук.
— Ты что — не спала? Голос какой-то сонный.
— Нет.
— Почему не спится? Холодно?
— Нет, не холодно.
— Тогда спи, — и Касказик отвернулся от жены.
Под оленьими шкурами тепло долго держалось. Лишь при вдохе ощущаешь сту­
деную резь в носу. Талгук, чтоб не объяснять причину бессонницы, сказала:
— Нашим сыновьям зачем жить отдельно? Зачем два очага иметь? Зачем рубить
дрова для двух очагов?
Касказик, никак не ожидавший такого ночного озарения от своей жены, с которой
прожил столько зим и лет, дернулся от удивления всей спиной.
— Ты хоть думай, прежде чем сказать! — Касказик сейчас был добр. Тепло, иду­
щее от рядом лежащей жены, смягчило его резкий нрав. — Сама знаешь: какое же
это стойбище, если в нем один лишь то-раф? Раньше наше стойбище было словно
птичье гнездовье: шум, смех, лай собак. Теперь хоть два то-рафа, но свое стойбище.
Родовое. Со своим древним священным очагом.
Талгук знала, как обернется затеянный ею разговор. Но была довольна: маленькая
208