Page 213 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

хитрость ее удалась — муж принял разговор, и Талгук увела его от попыток узнать,
почему ей не спится.
— Спи, — Касказик не изменил своей позы до утра...
То-раф родителей немо и смутно темнел в стороне на сером снегу. Воронья ель
черной громадой уходила в небо и будто касалась там ветвями крупных звезд, отчего
и чудилось, что звезды звенят. Собаки в большой конуре, похожей на то-раф без ко­
ридора, услышали скрип снега, завозились, но, узнав по шагам своего, вновь уснули.
Ыкилак походил вокруг амбара. Убедился: в порядке. Вернулся в то-раф. Наукун
продолжал высвистывать носом. «Скоро утро. Милки боятся света. Они, однако, уже
исчезли. Полежу еще», — и Ыкилак, не раздеваясь, полез под доху.
Когда голова коснулась груды хламья — вместо подушки, откуда-то из небытия
донесся тонкий серебряный звон. Он дрожал, разрастаясь и множась — это небо
звенело: спать, спать, спать...
— Хы, этот все еще спит! Ыкилак поначалу не сообразил, чем недоволен брат, с
трудом поднял голову. Наукун сидел на своей наре в накинутой на плечи оленьей
дохе. Толстая жирная коса свисала сбоку. Наукун, смачно обсасывал чубук и, насла­
ждаясь, выпускал дым тонкими струйками. В узкую щель в потолке проникал неяс­
ный свет наступившего утра.
Поза старшего брата выдавала нетерпение. Ыкилак знал, чего хочет аки. «Сам бы
мог развести огонь. Теперь злой, ничего не сделает». Ыкилаку не хотелось оставлять
теплую постель. Но вставать надо.
Он рывком поднялся. Нашел нож, насек щепок, настругал стружек от куска бере­
зы, сложил на очаге сухие дрова. Затем ногтем большого пальца разрыхлил чагу —
березовый нарост, поднес огниво и кремень. Хорошая искра получилась на втором
ударе. Она упала на крошку гриба, и крошка едва задымилась. Ыкилак раздул тлею­
щий уголек. Огонек разросся, перешел на кусок с ноготь величиной. Ыкилак, не пе­
реставая дуть, положил его на очаг под витые ленты бересты. Набрал полную грудь
воздуха и снова подул сильнее. Уголек рассыпал вокруг себя искры, сухая береста
вспыхнула прозрачным, еле видным пламенем. А Ыкилак дул и дул, пока пламя не
охватило крупные щепки. Огонь разошелся. Ыкилак разогнул спину и почувствовал,
как отяжелевшая голова идет кругом. «Нельзя так долго дуть», — и пошел к двери.
А Наукун все сидел в той же позе.
Отец переносил вещи из амбара к то-рафу. Мать выводила застоявшихся собак.
Те лаяли и рвались с привязи. Непривязанная сука носилась рядом, дразня кобелей
и мешая сборам.
Мать убрала длинные косы вокруг головы. От этого голова казалась очень боль­
шой, а сама мать — еще меньше и походила на неокрепшую девочку-подростка.
Собаки рвались из рук, и мать кричала на них, нагибалась, чтобы намотать привязь
на кол. При этом у нее все время распахивался халат. Она поспешно прикрывалась,
завязывала шнурки, но едва наклонялась, халат снова распахивался. «Что у нее —
шнурки короткие? Или оборваны?» — Ыкилак наблюдал, как мать безуспешно пы­
тается застегнуть халат. Он висел на ней мешком. Два года назад, тогда еще новый,
сшитый из желтой материи, он сидел ладно.
— Спустим нарту, — сказал отец, не глядя на сына.
Придерживая, осторожно спустили нарту по покатой земляной стенке.
— Принеси потяг.
Ыкилак нашел в амбаре свернутый кругами плетеный потяг, с которым через по­
стромки соединены попарно хомуты из широких полос кожи. Каюры обычно ис-
209