Page 216 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

последних сил налегали на хомуты и хрипели, задыхаясь от собственных усилий,
каюр смилостивился:
— Порш!
Кобели опять залегли в снег.
Касказик обернулся.
— Она боится меня. Попробуй ты.
Ыкилак соскочил с нарты, пошел к суке, которая сидела в стороне, ожидая, когда
снова тронутся в путь. Увидев юношу, собака прилегла на снег, прижала уши. Позво­
лила взять себя за загривок, тут же встала на ноги и, повинуясь руке, пошла рядом.
Касказик надел на нее не алык-хомут, а простой ошейник — так проявил он свое
презрение, привязал ее сразу же вслед за вожаком, приговаривая:
— Убеги на этот раз, добра не будет. Вот и далась в руки. Теперь ты у меня потан­
цуешь. Такой танец тебе выдам, какого ни один шаман не знает.
Он понимал, кобели, увидев перед собой суку, будут стараться настигнуть ее и
сильнее потянут нарту.
Старик перекинул ногу, сел поперек, вытащил остол. Собаки дернули, легко по­
несли. Сука тянула сильно. На трудных участках, когда полозья исчезали в снегу и
шли тяжело, будто по песку, она от усердия приседала, ее задние ноги подгибались,
дрожали и, казалось, гудели от напряжения.
Долго каюр не давал передышки. Псы переходили на шаг, но старик кричал, раз­
махивая остолом, и они боязливо озирались и тянули из последних сил. Сука, непри­
вычная к такой тяжелой работе, выдохлась раньше и еле перебирала лапами.
Конечно, ни один уважающий себя каюр не запряжет суку. И вообще, во всем ви­
новата Талгук. Нарочно выпустила. Ыйть, старая дура, из ума выжила. Теперь, хочешь
не хочешь, запрягать надо. Хорошо, хоть постороннего глаза нет.
Касказик ругал жену, но в душе поднимался другой голос: это она сделала от до­
бра, хотела помочь мужу и сыну в их трудном пути.
Лишь в конце дня, когда из-за последнего поворота показалось стойбище А-во,
старик остановил нарту, освободился от суки. Та радостно взвизгнула, взмахнула
длинным хвостом и снова помчалась впереди упряжки. Уставшие, еле волочившие
ноги кобели приободрились, налегли на алыки, и нарта пошла быстрее.

Глава 31
Маленькое стойбище A-во встретило гостей остервенелым лаем будто взбесив­
шихся здешних собак. Но в их заливистом лае не злоба была. Скорее любопытство
и радость от того, что наконец-то есть повод продрать горло. Редко когда сюда на­
езжали. Разве какой-нибудь дальний каюр с другого побережья в своей нелегкой
поездке по родичам, разбросанным невесть где, останавливался в этом глухом та­
ежном местечке, чтобы дать отдохнуть отощавшей в дороге упряжке и обменяться с
жителями A-во родовыми тылгурами — преданиями и легендами.
Из большого то-рафа вышел сгорбленный старец. Это Эмрайн — старейший рода
Авонгов. Он в синем матерчатом халате с волнообразным желтым орнаментом на
полях. Седые редкие волосы заплетены в тонкую облезлую косу. Старец пристально
всматривался в приезжих. Следом вышли два его сына — Хиркун и Лидяйн. Оба в
накинутых на плечи цветастых халатах.
За ними выскочили две молодые женщины: одна совсем еще юная — Ланьгук.
Встретившись с Ыкилаком глазами, она покраснела, будто лицо ее окатили из жбана
212