Page 243 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

бедно замахал руками и тихо, равномерно стал бить по бубну мягкой, обернутой в
тряпку колотушкой. Кутан очистил то-раф от духов — теперь не причинят ему зла.
Притихшая в углу Музлук облегченно вздохнула — в то-рафе теперь нет злых ду­
хов, и Кутан будет говорить с духами предков, хранителями правильных мыслей и
всего доброго!
«Куда сейчас повернет? — Касказик напряженно ждал. — Пусть шаману будет
хорошо. Пусть встретится со всеми, кто нам желает добра. Пусть никто не помешает
шаману в его пути».
А Кутан уже поднимался над всем живущим. Гром и грохот сопровождали его по­
бедное вознесение. А потом только судорожные подергивания, обессиленно-вялые
взмахи рук, частое с посвистом дыхание говорили людям о том, каких трудов стоит
это ему.
Ыкилак подался плечом вперед. Юноше хотелось помочь шаману в его мно­
готрудном пути. Но тот словно обмер, вытянулся в жердину, каким-то бессмыслен­
ным взглядом уставился в угол.
— Что это? — побрякушки звякнули тревожно.
— Кто это? — бубен забил тревогу.
— Кто ты? Кто ты? — заорал Кутан и стал прыжками, словно медведь, нападать на
невидимого противника.
Кланг-кланг! Бум!
Кланг-кланг! Бум!
Музлук встревожилась: кто встретился на пути шамана?
Кевонги встревожились: кого еще принесло? Все шло хорошо, а тут ненужная
встреча.
«Шаману встретился шаман», — решил всезнающий Касказик. Теперь не мино­
вать битвы шаманов. И действительно, Кутан прокричал:
— Талгин! Талгин! Чирнг... Тыг'о1.
Кутан прыгал, кривоного приседая и колотя в бубен. Шаман дерзко нападал, а
Ыкилак напряг память, чтобы вспомнить, кто был человек, носивший имя Талгин.
Юноша не раз слышал это имя. И произносили его обычно со смехом, издеваясь.
Да это же их шаман, родовой шаман Кевонгов, ушедший в Млы-во, когда Ыкилак
едва стал помнить себя! Талгин прославился тем, что его предсказания редко сбы­
вались. Когда он умер, в стойбищах еще некоторое время рассказывали-пересказы­
вали один случай: Талгин, молодой, начинающий шаман, поссорился с добычливым
охотником. Обиженный в ссоре, Талгин решил самым жестоким образом отомстить
за себя. Лето и осень ждал, когда охотник уйдет в тайгу. И, дождавшись, начинающий
шаман всю ночь камлал, довел себя до изнеможения, даже упал без сознания — так
ему хотелось наказать высокомерного, как он считал, человека, сделать так, чтобы
под ногами у того провалился лед, а ловушки его оказались пустыми. О таком страш­
ном камлании и узнали жители стойбища и начали было побаиваться недоброго
шамана и с тревогой в сердце ждать вестей из тайги. Но в один из солнечных дней в
конце охотничьего сезона люди с изумлением увидели — охотник, правда, усталый
очень, но невредимый и с туго набитой котомкой за плечами, вышел из тайги. Он не
понял тревожных, вопрошающих взглядов своих сородичей. «Ты не провалился под
лед?» — спросили его односельчане. «Нет», — ответил охотник. «И соболей нало­
вил?» — «Наловил», — ответил охотник. «И даже не болел?» — опять его спросили.

1 Тыг’о — самое сильное нивхское оскорбление, после которого любой хоть мало-мальски уважающий
себя человек должен принять вызов.
239