Page 161 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Глава 11
По пути домой Тимоша останавливался в нивхских стойбищах, раздавал муку и
спички, сатин и водку, чай и бусы, иголки и металлическую посуду, табак и разно­
цветные нитки. Взамен нивхи запасут рыбу в бочках, которые Тимоша развез еще
в начале сезона. Те жирные брюшки, что сейчас в складе у Бати, от летней кеты.
Через полмесяца Тимоша обойдет стойбища, заберет набитые рыбой бочки, раздаст
пустые. Нивху соленая кета редко требуется. Он вялит рыбу. Режет на тонкие слои и
вялит. Юкола называется. А пресную юколу из русских мало кто приучен есть. Так
что гиляку, чтобы иметь выгоду, приходится солить. Гиляк же не умеет делать тару. И
всю рыбу он солит в Тимошкиных бочках. Правда, надо быть начеку, а то гиляк тоже
пошел ушлый: насолит бочку и, если вовремя не забрать, отдаст на сторону. А потом
опять принимается солить и не всегда успевает наполнить — кета не стоит в заливе,
уходит в реки.
Тимоша родился на острове в семье ссыльного каторжника из Воронежской гу­
бернии. Каторжник отбыл срок, но вернуться на родину денег не было. Так и при­
жился здесь. С великими муками раскорчевал участок, смастерил деревянную соху
и пахал землю — на удивление нивхам, которые и слышать не слыхивали о таком за­
нятии. Северная земля хотя и скудна, но давала кое-какой урожай картофеля и ржи.
Отец Тимоши понял: не прокормиться здесь земледелием. Два сезона он ловил кету
и, засолив, возил в Николаевск. Потом сообразил, что лучше заготовлять не саму
рыбу, а икру и жирную брюшину, или «пупок», как говорят на Амурском лимане.
Бочка жирного «пупка» во много раз дороже, чем бочка цельной рыбы. К тому вре­
мени, когда Тимоша стал хозяином, отец оставил ему добротную пятистенную избу с
баней, две коровы, две лошади, свинью с поросятами и трех нахлебников.
Настоящую фамилию ссыльного крестьянина помнили разве только старики. В
рунный ход кеты русский обычно ходил по стойбищам и за чарку водки уговаривал
добродушных и отзывчивых нивхов подарить ему «всего лишь малость — кетовые
пупки». Так и прозвали его Пупком. Кличка закрепилась за бывшим каторжником и
перешла к его семье.
Тимоша перенял от отца русское трудолюбие, непоспешную практичность. К во­
семнадцати лет женился на дочери николаевского промышленника. Когда отец от­
дал богу душу, он имел двух своих едоков да принял по наследству еще трех отцовых.
Став хозяином пятистенной избы, Тимоша с оглядом на будущее стал строить рядом
другую пятистенку. Два лета ставил вместе с братьями. А когда достроил, женил вто­
рого брата, Ивана. Женил на дочери нефтепромышленника. Думал Тимоша таким
образом породниться с богатыми и влиятельными людьми края. Но нефтепромыш­
ленник-одиночка прогорел и неизвестно куда сгинул. Осталась лишь его красивая
дородная дочь — жена Ивана.
А Иван немногое перенял от отца. Хотя был здоров и силен, к делу мало интереса
проявлял. И был у старшего брата на подхвате. Серьезных дел Тимоша не доверял
ему. Только и знал Иван, что липнул к своей красивой и пышной Федосье. Чтобы хоть
как-то брат участвовал в нескончаемых заботах о семье, оставленной покойным от­
цом и народившейся после, Тимоша препроводил в его избу младшую сестру.
Младший брат, Прокопий, в отличие от Ивана, пошел в старшего. Окрепнув, за­
тевал с гиляками дальние поездки, бил нерпу, ловил кету. И был крепким помощни­
ком... Не успел развернуться Прокопий... Погиб в шторм вместе с гиляками... С той
поры Тимоша стал жалеть своих близких. Ведь они одни в этом проклятом краю.
157