Page 181 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар
P. 181
— Наш ум был короче рукоятки ножа. Наши головы не знали боли, мы не мучили
их думами: споры решали быстро — ударом копья. Пролили кровь, словно ее не
жалко, словно ее как воды в море. И Курнг наказал, никого не обошел: и нас, и их.
Лука негромко, с хрипотцой, сказал:
— Они не умерли от старости. Они не умерли от болезни. Они погибли. И погибли
не в битве за свой род...
— На весенней охоте во льдах?
— Нет, не на охоте. Когда появились купцы, люди Нгакс-во выстругали простор
ные лодки. И не для того, чтобы взять больше нерпы — промысел этот они бросили.
Построили большие лодки, чтобы набрать на борт больше товару. Тем они и жили,
что перевозили купцам товары.
— Бросили нерпичий промысел? — Касказик удивился, как же так жить, только
товары перевозить?
— А они уже не живут, — спокойно сказал Лука, — был шторм. Большой шторм.
Люди отказывались выйти в залив, но Тимоша заставил. Обещал хорошо запла
тить — те и вышли. На двух лодках вышли. Даже брата своего меньшого не пожалел
купец. Так и погибли.
— Весь род погиб?
— Весь. Кажется, весь, — Нгиндалай-Лука сморщил лоб, напряг память. — Кажет
ся... Постой. А Ньолгун — из их рода? — Он обернулся к Касказику.
Ыкилак вскинул голову, второй раз слышал он это имя. Первый раз отЛаньгуктам,
у Вороньей ели.
— Не знаю, — пожал плечами Касказик. — Я знал всех взрослых Нгаксвонгов. А
детей не помню.
— Ньолгун из Нгаксвонгов, — сказал Лука. — Теперь я вспомнил: он из Нгаксвон
гов, — твердо повторил он.
— Только один и остался? — встрял в беседу Наукун.
— Один.
— Тогда зачем идти с миром — ведь мириться-то не с кем? — сказал Наукун. Он
быстро оценил обстановку: «И мне останется на выкуп».
— Заткнись! — вскипел Касказик. — Ублюдок! Один человек — тебе не человек?
Пока жив хоть один человек, род его живет!
Снаружи послышался звон боталов.
— Сыновья мои. Оленей привели, — Лука встал. — Собираемся тоже в Нгакс-во.
Тимоша обещал привезти товары. Ты по реке, а я напрямик через сопки. Но ты нена
много отстанешь, может, на полдня всего.
Глава 17
Привычная для нивхов морского побережья двухпарусная шхуна, словно чайка,
лихо проскочила устьевые белопенные бары, вошла в лагуну и, умело используя
постоянный напор Тланги-ла1, медленно пошла против течения. Босоногие нетерпе
ливые ребятишки убежали далеко от стойбища и у пролива встретили белоснежное
судно. Они кричали, размахивали руками, прыгали, «Радуются. Дикари есть дикари.
Тимоша сдерет с них последнюю шкуру, а они радуются», — мрачнел молодой якут.
Он видел: купчика на этом берегу ждут.
1 Тланги-ла — «олений ветер», юго-восточный морской ветер, обычно сильный и холодный.
177
