Page 198 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

спусковой крючок. Он и так нетвердо стоял на крутом склоне, а тут ударило непри-
жатым прикладом.
Чочуна инстинктивно присел — пуля с жестким свистом распорола воздух, и мед­
ведь неожиданно легко подпрыгнул. Пуля ударила низко. Не дав медведю опомнить­
ся, Чочуна разрядил ружье: медведь опрокинулся на спину и покатился по скользко­
му склону.
— Прекрасный охотник! — восхищался Лука, глядя на Чочуну.

Глава 24

Отец будто испытывал терпение Ыкилака, все молчал, и ничто не предвещало, что
пора собираться в распадки. Уже прошли осенние дожди. Запоздалые кетины вы­
брались из Пила-Тайхура, и по высокой воде проскочили галечные косы — перекаты,
тревожа своим шумным трепетом по-осеннему затаившиеся берега. А отец молчал
и молчал. Целые дни проводил на своей лежанке, подсунув под спину скатанную
оленью шкуру и всякий хлам. Жиденький дымок нестойкой струйкой поднимался от
обгорелой трубки, повисал меж лежанками и плотным рядом закоптелых потолоч­
ных жердей. Табаку оставалось мало, и Касказик смешивал его с мелко накрошенной
чагой. Курево получалось некрепкое. Кевонги лишь в редчайших случаях позволяли
себе курить чистый табак. Обычно добавляли примесь из чаги или терпких трав. И
чем меньше оставалось табака, тем большую долю занимала в их трубках противная,
пустая на крепость и запахи примесь.
Лишь когда трава совсем смякла и мертвая легла на потемневшую землю, а по
утрам на невыбранном кроваво-красном брусничнике засверкал иней, старик слов­
но очнулся от полусна. В течение дня он починил крошни. Легкие, плетеные крошни
Касказика из тонких, прочных на разрыв тальниковых прутьев. Многое можно унести
в них.
Мать разложила по крошням тугие связки кетовой юколы, положила две плитки
чая — все, что осталось от недавней поездки в Нгакс-во, — наполнила кисеты куре­
вом. Каждый взял еще по собачьей шкуре и по обтрепанной, облезлой оленьей дохе.
Пока мужчины собирались в путь, Талгук приготовила чай, принесла из родового
амбара заготовленный вчера мос — пищу богов, нарезала юколы.
Чаепитие длилось недолго. Торопливо отрыгнув — значит сыт и пора в путь, —
Касказик поднялся, привязал к крошне Ыкилака латунный маньчжурский чайник,
взял в руки короткое копье, и трое мужчин — весь род Кевонгов — отошли от полу­
засыпанного землей то-рафа.
— Подожди, — позвала Талгук. И по тому, как был ее голос нежен, мужчины по­
няли: мать обратилась к младшему. Ыкилак приостановился, обернулся, всем видом
показывая, что сейчас не время. Талгук подошла к нему, протянула руку — на ладони
упругим кольцом лежали тонкие, аккуратно сплетенные силки.
Ыкилак шел и рассматривал петли. Волосяные. Теперь уже не сосчитать, из сколь­
ких волос мать сплела эти петли. Однако из десяти-двенадцати. И что это за воло­
сы — длинные и черные? Правда, попадаются белые... Что это? Седина?..
Ыкилак шел, слегка отставая от отца и брата. На плечи его давили крошни, а ноги
переступали легко. И на сердце легко. Чтобы не поддаться нахлынувшей нежности,
Ыкилак сказал вполголоса: «Когда она успела сплести? Вроде бы и времени-то на это
не было».
Едва отошли от стойбища, один за другим поднялось несколько выводков глуха-
194