Page 196 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

— Сучий сын! — не оглядываясь, прошипел Касказик. И приказал: — Ступай, уз­
най, в каком то-рафе Мылгун.
На другой день стойбище Нгакс-во потрясло новое происшествие: какие-то люди,
назвавшиеся Кевонгами, передали маленькому несмышленышу, отпрыску рода
Нгаксвонгов, неслыханно богатые дары: собольи меха, юколу, оленьи шкуры и но­
вую лодку, сильных ездовых собак, мужскую одежду. При этом Касказик, старейший
Кевонгов, молвил: «Пусть ты вырастешь большим и станешь великим добытчиком.
Пусть между родами и племенами всегда будет мир. Пусть добрые дела всегда сопут­
ствуют людям. Пусть в твоем роду народятся кормильцы, а не братоубийцы».
А потом жители Нгакс-во увидели: от их берега отошли две лодки: Кевонги в опу­
стевшей старой, а во второй, новой, — русские топографы. За длинными, любовно
и мастерски выточенными из лиственницы веслами первой лодки — крепкорукие
Наукун и Ыкилак. Касказик с трубкой в зубах — на корме, ловко подлаживаясь под
гребцов, молодцевато взмахнул рулевым веслом. Люди уже знали, что топографы
продолжат свою мудреною работу в долине Тыми, в урочищах рода Кевонгов и дру­
гих нивхских родов. И еще знали они, что люди во второй лодке везут бумагу, на­
писанную от имени нивхов русским человеком Семеном Семеновичем. Все жители
стойбища и гости поставили свои подписи — замысловатые или простые закорючки.
Некоторые по чьему-то совету прижали чуть пониже текста засаленные пальцы —
отпечатки.
Когда вошли в реку, где встречное течение усилилось и где потребовалось весла
заменить шестами, Касказик перебрался во вторую лодку: он заметил, что русские
неумело действуют шестами.

Глава 23

Лука не понукал оленя — верховой знал тропу, шел споро, а на некрутых спусках
переходил на рысь. Ничто не отвлекало Луку от его дум — ни пение несчастного
гиллы, ни восторженные восклицания якута («Ой, сколько рыбы!» — когда перехо­
дили нерестовый ручей, или «Ягоды-то, ягоды сколько!» — когда двигались мимо
рябинника). Якут всего-то и попросил поохотиться вместе зиму. А весной вернется
домой. Так и сказал: «Добуду триста соболей — поеду домой». Чего же не помочь
человеку? Попросил человек — надо помочь. Ведь и Луке помогли люди, не дали
сгинуть. И если сегодня он хозяин стада, пусть небольшого, но стада, — благодарить
надо добрых людей. А этот человек дармоедом же не будет. Богат он: восемь оленей
везут его груз. И щедрый: сколько табаку, сахара и чая раздал просто так, водкой всех
угостил. Ньолгуну и мне ружье подарил. Пусть себе охотится добрый человек.
А Ньолгун пел. Ему было хорошо. Он благодарил судьбу, несчастье для него обер­
нулось счастьем. Он владелец невиданного ружья — ни один нивх с побережья не
может теперь тягаться с ним. А нагрянут морозы. Ньолгун явится в стойбище, при­
везет мясо диких оленей. Накормит стариков и детей. Люди увидят, Ньолгун помнит
отца своего и его братьев — были они лучшими на побережье гребцами. Слава о них
еще долго жила после их гибели. А лодку, необыкновенно большую и многовесель­
ную, которая за несколько лет успела перевезти столько груза, вытащили и постави­
ли у могил утонувших — пригодится она им в потустороннем мире. Правда, корма у
лодки покалечена. После похорон, когда народ разбредался по домам, старик Орган
внезапно, словно взбесившись, рубанул ее топором. Ньолгун видел это своими гла­
зами, но не понял, что привело старейшего в такую ярость.
192