Page 219 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Схватился старший ахмалк за голову, побежал с криком: «Соболи! Соболи! Мои
соболи!».
Долго бежал ахмалк. Но куда там. Ступит девушка — она на одной сопке, ступит
еще — уже на другой сопке. А вместе с нею — стадо соболей.
Бежал охотник за соболями. Ымхи и младший ахмалк долго слышали, как по рас­
падкам и ущельям разносился голос: «Соболи! Соболи! Мои соболи!».
Вернулись они в стойбище. Отдал ымхи отцу-ахмалку выкуп, забрал жену. Расска­
зали о случае в тайге. Их рассказ стал преданием.
Едва Касказик закончил рассказывать, раздался голос Музлук:
— Так и надо ему: одним жадным меньше стало.
Ыкилак впервые слышал от отца это предание. Другие, разные, отец рассказывал
раньше, а этот тылгур о бедном ымхи и жадном ахмалке Ыкилак услышал впервые.
Ыкилак слушал отца, видел себя на месте безымянного юноши и желал себе удачи...
Эмрайн не ответил на предание ни словом. Он понял старейшего Кевонга, тот
предупреждал: нельзя быть жадным. Хитрый Касказик нанес удар, упредил...

Глава 32

Прошла ночь. Наступил новый день Кевонгов, может быть, самый важный для
маленького рода. Но что это?
Касказик ощутил, что между ним и людьми A-во незримо встала стена холода.
Что же случилось, почему так внезапно все изменилось?
Два рода — Авонгов и Кевонгов — издревле кровно связаны. Авонги — род те­
стей, Кевонги — род зятей. Издревле было: женщины из A-во переходят в род Кевон­
гов. Правда, бывало в далеком прошлом (об этом гласят родовые предания), когда
иные женщины из A-во уходили в род Нгаксвонгов на туманном берегу моря. Но
такое случалось редко и лишь тогда, когда в роду Кевонгов у всех были жены, а взять
вторую жену редко кто решался — лишний рот. Но о тех прекрасных временах, когда
мужчинам хватало женщин, — об этих временах лишь в преданиях сказывается. И
Касказик, сегодняшний старейший оскудевшего рода, с тоскливой печалью думал:
«Были ведь такие времена...»
О, проклятые воры — люди из туманного Нгакс-во! Будь проклят тот, кто при­
думал огненную воду! Это с ее помощью лишили ума покойного деда Сучка и его
братьев — иначе бы они не изменили своему слову! Будь проклят тот миг, когда
пролилась кровь людей Нгакс-во. Это он, Касказик, в то давнее время, увидев уби­
того брата, разъярился и бросил копье в убегающего криволицего, пронзил его. О,
будь проклят этот день: он стал началом кровной мести. Люди Нгакс-во не знали, что
и Кевонги понесли утрату. Вернувшись к морю, они учинили резню — уничтожили
тамошних Кевонгов, которые отошли от родового древа много ань назад. Жителей
Ке-во потрясла неслыханная несправедливость: они убили одного из Нгакс-во, а те
отняли три жизни! Как только Курнг не покарал их! Кевонги мудро укротили свой
гнев. Отвечать новой кровью значило наложить руки на себя, всему роду пришел
бы конец. Касказик дал себе тогда слово: наступит час, и он отомстит. Молил бо­
гов, чтобы помогли ему: хотел иметь сыновей, много сыновей. Они отомстят людям
Нгакс-во. Но боги обошлись с Кевонгом немилостиво. Прав был тот древний шаман,
от которого сейчас и трухи не осталось: он сказал тогда, что Кевонги совершили тяг­
чайший грех, пролив человеческую кровь...
215