Page 220 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Может, Курнг потому и оставил так мало Кевонгов, чтобы чувствовали свое бес­
силие?
Теперь не заботы о кровной мести занимали Касказика. Он будет виноват, если
на его сыновьях оборвется род. Земля будет жить. И травы будут жить. И звезды, и
зверье будут жить. А рода Кевонгов не будет! Эта мысль преследует Касказика. Где
бы ни был он, на охоте ли, на рыбалке, спит ли с женой в своем теплом то-рафе — не
отстает от него эта дума.
Ланьгук, конечно, должна была стать женой Наукуна — уж таков обычай, сперва
женят старших сыновей. Но волею Касказика она станет женою младшего. Касказик
принял это решение не потому, что любит Ыкилака больше. У него были свои рас­
четы.
Тогда Касказик надеялся: он сумеет найти своим сыновьям не двух, а трех жен.
Ланьгук никуда не денется, она, еще не родившись, предназначена была роду Ке­
вонгов. Наукун на семь ань старше Ыкилака. А пока Касказик в силе, он объедет
стойбища, доберется до самых отдаленных, куда не проникали даже его предки, и
найдет, конечно же, двух женщин, пусть не очень молодых, пусть не очень красивых,
пусть даже горбатых, но двух. И, пока Ыкилак и Ланьгук подрастут, Наукун уже будет
иметь нескольких сыновей от обеих жен! Несколько сыновей! И дерево Кевонгов
пустит новые ветви!
Вот почему двенадцать ань назад Касказик привез в A-во младшего сына. Тогда
детям оголили ноги и обвязали их чныр-травой. Так символически соединили Ыки­
лака и Ланьгук. После этого обряда Ланьгук уже принадлежала не вообще роду Ке­
вонгов — Ыкилаку.
С угрюмой настойчивостью Касказик пытался осуществить свой план. После
осенних пеших походов он ненадолго задерживался в то-рафе. Снова оставлял жену
и детей, гонял упряжку от стойбища к стойбищу, возвращался уже по насту.
Измученный долгими, бесполезными поездками, старейший отвечал на немой
вопрос жены виноватым взглядом. И в такой миг этот своевольный властный че­
ловек казался жалким, беспомощным. Талгук ничего не спрашивала, только жалела
мужа тихо, ненавязчиво, как умеют жалеть нивхские женщины.
В дальних своих поездках Касказик понял, что смерть грозит не только его роду.
В некоторых стойбищах ему рассказывали: в таком-то роду еще несколько ань на­
зад было двадцать человек. А теперь только шестеро. В другом же роду всего трое.
Касказик ужаснулся: нивхи, похоже, вымирают!
Они чувствовали беду, как птицы — изменение погоды, и по-своему принимали
спасительные меры. Едва появится у кого дочь, тут же совершают обряд чныр-юпт, а
некоторые имели по две или даже по три жены. Но это доступно лишь людям круп­
ных родов: за женщин теперь так много заламывают, что только могущественный
род может собрать требуемый выкуп. Узнав, что Касказик из маленького рода, с ним
и вовсе прекращали разговор: кому интересно иметь слабых и бедных ымхи!
Так жестоко время расправилось с планами старейшего Кевонга. Четыре ань на­
зад, когда он узнал, что Ланьгук уже могла бы родить, сказал жене, что поедет ры­
бачить на дальнюю тоню, а сам примчался в A-во. Между старейшими состоялся
разговор. И по сей день Касказик помнит каждое слово. Он (умоляюще): «Нгафкка,
я затеял обряд чныр-юпт, я и нарушу его. Отдай мне свою дочь: она станет женой
Наукуна». Эмрайн (настороженно): «Где это видано, чтобы нарушался кровный об­
ряд?» Он (упавшим голосом, настойчиво): «Это нужно, чтобы мой несчастный род
быстрее окреп». Эмрайн (пугливо и неуверенно): «Курнг может возгневаться». Он
216