Page 237 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

— Сукин сын, бежишь! Переспал с девкой и бежишь! — закричал Тимоша не
по-мужски визгливо.
— Как же так? Как же так, не обвенчавшись-то! — причитала Дуня.
— Надо ехать. Человеку надо помочь. Через день вернусь. У нас все решено, —
Чочуна был спокоен и тверд.
— Недам! Недам Ольгу! — вопил Тимоша.
Чочуна кивнул. Ньолгун отвязал оленя, трехгодовалого жирного самца, подвел к
крыльцу. Вынул из чехла узкий охотничий нож.
А Дуня продолжала причитать:
— Нехристь! Как же так — не обвенчавшись-то!
— Замолчи, дура! — прикрикнул Тимоша. — А мы как появились на божий свет?
Смотритель — вот кто был батюшкой. Кинул каторжнику бабу в постель, как собаке
кость, — вот мы и появились. А то — «не обвенчавшись», — передразнил он жену.
Чочуна подошел осторожно, без резких движений — полувольный олень пуглив.
За уздечку держал Ньолгун. Мягко прикоснулся к шее, погладил по вздрагивающей
голове, нашел округлую ямку у основания головы, приставил к ней блескучий тон­
кий нож. Придерживая левой рукой, приподнял правую и резко, ладонью, нажал на
торец рукоятки. Олень упал, забил тонкими ногами.
— Молодец! Это работа! — Тимоша был в восторге. Оленя быстро разняли. Тимо­
ша тут же отрезал лакомые куски парного мяса — грудину, язык, сердце, — передал
жене. А сам вынес бутыль и, наполнив большую кружку, пустил по кругу. Каждый
глотал сколько мог и закусывал горячей печенкой. Подошел черед Ольги. Она только
пригубила. Но с удовольствием отведала нежной, сочной печенки.
Отправив гостей, Тимоша, мурлыча ему одному ведомую песню, взвалил на пле­
чо оленя и, сгибаясь под тяжестью, направился к большому сараю.
У него был четкий план. Чочуна — бродяга, без дома. Не будет же Ольга таскаться
с ним по сопкам. Будет жить в Нгакс-во, в доме Тимоши! Он обрежет якуту крылья,
сделает ручным. Лучшего приказчика и не найти. Пусть мотается по тайге, собирает
пушнину...
У разбитой острыми копытами топанины застыла притихшая Ольга. Она смотрела
вслед уходящим наездникам и не видела их...

Глава 37

...Летала птичка необычная: темная, с синеватым отливом крыльев. Летала плав­
но, как бабочка. Огибала кусты, налитые солнцем, изливающие нежную прозелень.
Подлетала к смоляным стволам, повисала в воздухе, неслышно взмахивала округлы­
ми крылышками, наискось падала в терпкую траву, но тут же вспархивала и вновь
повисала, словно раздумывая, куда лететь.
...Бежал босоногий мальчишка. Бежал за необычной птичкой. Тянул мальчишка
руки, ловил необычную птичку. Но птичка уходила из рук, как струя воздуха.
Бежал мальчишка за птичкой, бежал, бежал. Ловил. А та вилась у глаз, у губ. Никак
не поймать. Потом она запела. Голосом Ланьгук запела:
Это птенчик, это птенчик
крыльями затрепетал.
Мальчишка коснулся руками. Но птичка опять бестелесно выпорхнула. И опять
233