Page 233 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

Для этого требуется тайменья кожа. И женщины принесли охапки белой душистой
юколы тайменя.
Псулк торопливо отдирала кожу от мяса, отмачивала в теплой воде, соскабливала
чешую. Обрабатывать тайменью кожу хлопотно. И на помощь женщинам пришли
старушки-соседки. Целую груду молочно-белой кожи приготовили они. Потом ва­
рили ее и толкли в деревянных корытах с искусными орнаментами старых мастеров.
Псулк помнит, чьи руки вырезали каждое корыто, хотя многих из этих мастеров уже
нет в живых.
Получилось два полных больших корыта студенистой массы. Псулк насыпала
сверху мороженой брусники, клубни растения хискир. Залила топленым нерпичьим
жиром. Женщины перемешали все это лопатками, заровняли и поставили на холод.
Нивхи готовят мос, когда нужно принести дары разным богам — таежным, речным,
морским. Мосом потчуют знатных гостей, людей рода ымхи.
Было уже темно, и старики решили отложить торжество на завтра. В то-рафе
Эмрайна собрались гости, чтобы послушать сказителей. Хиркун остался у себя, а Ли-
дяйн увел Ыкилака в свой малый то-раф, где он жил один. В то время, когда у Эмрай­
на, затаив дыхание, люди следили за необыкновенными походами безымянного ге­
роя через восемь небес на девятое и через семь морей на восьмое, стены то-рафа
младшего Авонга сотрясались от могучего храпа.

Глава 36

Тимоша был убежден: узкоглазые народы — одинаково не годны ни к чему. Что
гиляк, что якут — один черт. И даже в ум не брал, что Чочуна может стать деловым
человеком: побалуется, порастрясет дурь и рванет домой, в какую-то свою Якутию.
За осень и зиму быстроногие олени пронесли якута по всей тайге. Чочуна уме­
ло пользовался доверчивостью и добродушием нивхов и ороков, их обостренным
чувством благодарности. Узнав о бедственном положении в том или другом стой­
бище, посылал Ньолгуна раздать муку или крупу, нерпичий жир или оленье мясо.
Якут прослыл щедрым и добрым. Благодарные нивхи потом сторицей воздавали ему
соболями и лисами. Чочуна скупал понемногу и оленей и к середине зимы владел
стадом, достаточным, чтобы снарядить караван в Николаевск на ярмарку. Тимоша,
привыкший к тому, чтобы шли к нему со всех стойбищ, сам не бывал в тайге и не
знал, что там творится. Чочуна же редко объявлялся в Нгакс-во, ловко держал купца
в благодушном неведении.
Только зимой, когда якут возвратился с ярмарки, Тимоша распознал, кого он при­
вез в свои владения!
А Чочуна с самого начала понимал: рано или поздно кому-то из них нужно уби­
раться отсюда. Тимоша легко не уступит. Чочуна даже обрадовался, когда тот спалил
дом Ньолгуна — настроил против себя все стойбище. К тому же на Тимошу написана
жалоба. Упрям и справедлив этот топограф — дойдет до губернатора. Но начальство
что-то молчит. Правда, ему сейчас не до Тимоши и не до гиляков — идет война с
германцем. А тут поговаривают и насчет японца — того гляди, полезет.
Чочуна выбрал время поговорить с Ньолгуном. Тот уже несколько дней пребывал
в мрачном настроении: узнал, что Авонги еще не отказали Кевонгам.
— Ланьгук ты возьмешь, — ласково, как ребенка, утешал Чочуна.
— Как же возьму, раз сосватана?

229